О, мой док...
Шрифт:
Я прождала до глубокой ночи, но уснула, так и не услышав хлопка его двери.
Утром, едва прозвенел будильник, я сорвалась в клинику.
Мне казалось, если немедленно не увижу Сладких, но произойдёт что-то очень ужасное и непоправимое.
Тупица! — злилась на саму себя по дороге на работу.
Как могла быть так глупа и слепа? Почему только сейчас поняла, что очень боюсь этого “непоправимого”?
Но, пятой точкой чувствовала, что могу опоздать.
Появившись в отделении хирургии и не найдя там Льва,
— Мединская? Вы там со Сладких в прятки играете? Или не разговаривает друг с другом? — ёрничал он. — Уехал твой друг. Брат за ним приезжал. Уволился и усвистал за бугор. Вспоминай, как звали.
Что? Не может быть!
Было чувство, будто земля уходила из-под ног от потрясения.
На автомате вернулась в свой кабинет и, закрывшись в нём на ключ, разрыдалась.
Так мне и надо! Сама хороша! Думала, он будет бегать за тобой и вымаливать любовь? Идиотка…
Сейчас отлично прочувствовала на себе поговорку: «Что имеешь, не ценишь, потерявши, плачешь».
Неужели это всё? Получив отказ, он просто уехал? Навсегда?
Не может такого быть. Он позвонит. Нет, это я буду звонить, пока не дозвонюсь.
Не может всё так закончится.
Попыталась взять себя в руки и погрузиться в работу. Отвлечься и не думать пока ни о чём. Не нагнетать обстановку.
Вечером, оказавшись дома, я снова попыталась ему дозвониться, но тщетно.
Тогда решила написать сообщение в мессенджер и ждать, когда он его прочтет.
Оно было коротким, всего несколько слов: “Перезвони, нам нужно поговорить”. И я надеялась, что он откликнется. Перезвонит или хотя бы напишет.
Этого не произошло ни вечером, ни утром следующего дня. Будто он находился там, где напрочь отсутствовала всемирная сеть.
Хотелось сделать хоть что-нибудь ещё, но на ум больше ничего не приходило. Оставалось только ждать и загружать себя заботами. Благо их было хоть отбавляй.
После разговора с Яном о фиктивном с ним браке не могло быть и речи. А значит, добро пожаловать проблемам с опекой над детьми.
Моё общение с Ванькой и визиты к Леночке были регулярными, но каждый раз поход к ним мне давался сложней. Не потому, что я передумала, просто мысли о том, что у меня ничего не получится, возникали всё чаще.
Но я не останавливалась и продолжала бороться и даже созвонилась со стариком юристом, которого приглашала Зоркая. Попросила помочь с поиском фиктивного мужа. За деньги. Другого варианта не видела.
Дни сменялись ночами, а те сменялись днями. И так по кругу. Тянулись серые будни, от которых хотелось выть и лезть на стену, и всё потому, что была без него.
От Льва так и не было никаких вестей. Изменения лишь произошли в том, что моё сообщение было открыто и прочитано. В остальное всё, как прежде. Тишина.
Спустя неделю. Вечером, находясь дома, я вдруг услышала хлопок двери
Думала, сердце остановится от радости. Неслась вверх по лестнице, не разбирая дороги. Но, когда попала внутрь квартиры, столкнулась с чужой парой глаз и недоумением.
— Простите, но вы кто? — спросила его, переводя дыхание.
— Хотел бы спросить тоже самое, — произнёс мужчина в годах, примерно за пятьдесят.
В сером пиджаке, голубой рубашке, при галстуке. Кто это вообще? И что тут забыл?
— Я живу снизу, и это квартира моего друга, — объяснила ему, сглатывая нехорошее предчувствие.
Очень было похоже на то, что сейчас услышу от него что-то дурное. Связанное с хозяином квартиры. Боже… только бы я оказалась не права.
— Меня нанял Лев Евгеньевич Сладких. Риэлтерская служба, — перед моим носом возникла визитка с информацией о конторе, в которой он трудился.
Чёрт! Я сплю. И вижу ужасный сон. Незаметно ущипнув себя, убедилась, что всё происходит наяву.
— Квартира на продаже? — просила я, касаясь пальцами виска, в котором ощущалась нестерпимая боль.
— Всё верно. С завтрашнего дня здесь будут появляться потенциальные покупатели, — ответил мужчина. — Квартира отличная. Уйдёт быстро. Скажите, соседи здесь спокойные? — деловито, включаясь в свою работу, спросил он меня.
Но я его уже не слушала. Повернувшись к двери, медленно побрела к выходу.
Мысль о том, что Лев сжигал мосты, больно резанула по сердцу.
Надежда на то, что он вернётся, вытекала как вода сквозь пальцы.
Практически целую ночь я проревела в подушку. Утром пошла на работу разбитая и подавленная, считая вчерашний день худшим из всех предыдущих, но я ошиблась. Вчера мои беды только начинались.
В полдень мне позвонила Зоркая и сказала, чтобы приехала к ней как можно быстрее. По её голосу было понятно, что дело действительно серьезное. Единственное, что она сообщила, что проблемы связаны с оформлением документов и нужно спешить.
Кое-как доработала до конца дня, я мигом рванула в детский дом, подозревая во всех проблемах Яна. Этот чёртов кретин продолжал на что-то надеяться и через смс- сообщения убеждал, что только с ним у меня есть шансы получить детей.
Какая самоуверенность.
Будто, кроме него, в городе не было других юристов и мужчин, желающих заключить брак за деньги. Идиот.
Добравшись до Зоркой и увидев её хмурое лицо, я поняла, что дело обстояло ещё хуже, чем я думала.
Заметив меня в дверном проёме, она подняла на меня глаза, а потом, тяжело вздохнув, отвела в сторону.
Мать твою! Что там могло случиться? Было ведь всё нормально. И кандидат уже нашелся, и документы на опеку почти готовы. Я была на финишной прямой.
— Сядь, — твёрдо сказала мне она. — Тебе лучше услышать об этом сидя, — добавила, немного тише.