О, мой док...
Шрифт:
Приблизившись к её столу, опустила свою сумку на пол и сделала, как она сказала. Пока она молчала и подбирала слова, я стала перебирать в уме варианты проблем, о которых могла сейчас услышать.
Объявился папаша детей и не позволяет отдать их под опеку другим людям? Мой фиктивный жених запросил баснословную сумму денег? Что-то не так с детьми?
Ни одно, что приходило в голову, меня бы не остановило, поэтому я не впадала в отчаяние. Просто готовила себя к очередному сражению. Как и всегда.
— Говорите, не тяните, —
— Всё, да не всё, — вздохнула Зоркая. — Детей отдали под опеку другим людям. Ещё вчера. Я сама только утром узнала. Дальнейшая борьба за них теперь бессмысленна.
В глазах потемнело. Мир завертелся и сузился до единственной точки. Мысли о моём поражении.
Почувствовала, будто от меня оторвали частичку меня. Значимую. Отрубили. Резко. Одним махом.
Ванька… я обещала ему! Леночка…
Очень больно… невыносимо просто.
Не могла понять, в какой момент мне перебежала дорогу чёрная кошка? Почему навалилось всё разом? Словно у меня отняли талисман, который ограждал от всех бед и проблем. Собственно, по сути, так всё и было. И имя этому талисману было — Лев.
Без него вся моя жизнь рассыпалась на мелкие осколки и летела в пропасть…
Как дальше быть?
Глава 48.
Было тяжело. Не понимала, как до сих пор ещё держалась. Не рехнулась от того, насколько было невыносимо больно.
Мне даже не позволили увидеться с детьми. Просто забрали их и увезли в неизвестном направлении. В новый дом. К новым родителям. Зоркая сказала, что за границу.
За день до этого я встретилась с Яном. Обвиняла его во всех смертных грехах, считая, что именно он приложил к этому руку, но это оказалось не так. Он и сам ничего об этом не знал. Повторял лишь одно, чтобы я дала ему шанс.
Да о каком он умолял шансе? Не могла думать ни о чём. Спать не могла. Еда в горло не лезла. Лишь ревела в подушку, чувствуя себя раздавленной. Растерзанной на мелкие куски.
Я потеряла детей. Снова лишилась того, о чём так отчаянно грезила.
Потеряла то, что придавало мне сил жить.
Не свихнуться от всего произошедшего помог юбилей отца. Торжество, которое сама же и организовала. Я не могла не прийти. Заставила себя это сделать.
Я не знала откуда брала в себе силы, чтобы улыбаться через силу гостям. Делала вид, что всё великолепно и ничего не случилось, в то время как хотелось лежать недвижимой. В темноте. Один на один со своей болью.
Но я должна была держаться. Родители ничего не знали и не должны были узнать.
Тайна об усыновлении детей так и останется ею навсегда. Кровоточащей раной в моём сердце. А Лёвка… я расскажу им о нашем с ним разрыве, когда появится удобный случай.
Когда-нибудь…
— Старый дом снесли? — задала единственный вопрос за целый вечер. — Тот, о котором я мечтала в детстве.
Отец был безумно доволен праздником. Столько гостей присутствовало.
— Да, — кивнул он. — Ещё пару недель назад приехала техника и всё снесла и очистила, — подтвердил отец, широко улыбаясь.
Он был так доволен празднеством, что даже не заметил моего состояние. Это и к лучшему.
— Жаль, — вздохнула я, внося очередную печальную весть в свою копилку страданий. — Он был прекрасен.
— Думаю, скоро на его месте появится не менее прекрасный особняк. Я разговаривал с прорабом. Размах стройки внушительный, — поведал он, подливая масло в огонь.
— Вот как, — попыталась улыбнуться отцу, чтобы скрыть свою печаль. — В таком случае, счастья им, — немного слукавила, чтобы не выглядеть нелепо.
Даже детская мечта разбилась вдребезги и рассыпалась на осколки, оставаясь только в моей памяти. Почему всё так? Разваливалось даже там, где не ожидала.
Желание забиться в угол резко усилилось. Чтобы не услышать ещё чего-нибудь неприятного.
— Вместо того, чтобы желать счастья другим, пожелай его себе, — произнёс папа, обнимая меня. — Почему твой жених до сих пор не приехал?
Я ждала от него этого вопроса, но всё же не была к нему готова.
— Пап, прости, но боюсь, что Лев сегодня не приедет, мы немного поссорились, — всё же решила открыться ему. Но только отчасти. Не хотелось омрачать такой день своими признаниями.
Отец немного нахмурился и, сделав небольшую паузу, произнёс:
— Уверен, что он приедет, дочка. Мой будущий зять не из тех, кого напугает мелкая ссора… — улыбнулся папа, потирая моё плечо, как это делал, когда мне было грустно. — Не хмурься. Всё наладится.
— Не уверена, пап, — возразила, не желая его обнадёживать. — И прости, что слышишь это сегодня.
— В таком случае тебе стоит как можно быстрее попытаться всё исправить. Только Льва я вижу в качестве твоего спутника жизни. Не наделай глупостей.
Не услышав моего главного намёка, он посоветовал всё исправить.
— Да, — кивнула ему, не желая спорить. — Ты как всегда прав. Спасибо тебе.
Едва сдержав слёзы поспешила уйти. Скрыться от его проницательных серых глаз.
Чтобы он не прочитал моих мыслей. Не узнал о том, что исправлять было уже нечего. Слишком поздно. Лёвка оставил меня, и его теперь не вернуть. Я опоздала.
Я слышала, что он приезжал. Об этом говорили коллеги. Решал свои дела, по всей видимости, связанные с продажей квартиры, но со мной встретиться не захотел. Прочитав моё сообщение, просто проигнорировал, навсегда вычеркнув меня из своей жизни.