Ноа
Шрифт:
Я был довольно уверен, что раскусил Никки, и если я был прав, я выбью из него всё дерьмо. Он не будет использовать Джулиана — или кого-либо из нас — в качестве входа в киноиндустрию. Только через мой труп.
Казалось, их ссора закончилась, так что я отошёл. Но у меня было чувство, что у Джулиана кружится голова. Он был умным парнем. Он увидит Никки таким, какой он есть.
— Тебе пора идти, — сказал Джулиан, прочистив горло. — У меня ужин с Теннисоном и Софи.
Это была подсказка,
Следующим утром я проснулся на рассвете, чтобы сначала пробежаться, а затем забрать подарок Джулиана из дома Бруклин и Ашера в Малибу. Затем я поехал в пляжный дом Дэниела и Зейна, чтобы впустить организатора вечеринки и официантов.
Дэниел был молодцом. Его идея устроить Джулиану вечеринку там была великолепной.
— Мы все будем здесь около четырёх, — сказал я организатору. — Но Дэниел и Зейн вернуться из Нью-Йорка раньше, так что будут вам здесь докучать.
Она захихикала.
— Я уже работала с Дэниелом. Я знаю, что он упёртый.
Тогда хорошо.
Я вернулся в путь. Движение было медленным, но по пути я сделал несколько рабочих звонков, так что не жаловался.
На своей последней остановке я захватил завтрак, а затем вернулся в лофт. Джулиан всё ещё спал, так что я проверил его подарок, убеждаясь, что он всё ещё… живой, каким он и был, спасибо вам большое. Поправив крышку, я поставил его пока на диван, а затем накрыл на стол завтрак.
— Чёрт, — я был вымотан. Я ещё не принимал душ, так что разобрался и с этим, прежде чем надеть спортивные штаны и майку-алкоголичку.
Пора было будить именинника.
Я захватил коробку и постучал в дверь Джулиана.
Он пробормотал что-то несвязное, и я принял это как приглашение.
— Проснись и пой, соня.
Когда я сел на край его кровати, он закрыл голову одеялом и пробормотал что-то на немецком. Тон был такой же, как у слова «отвали», но, наверное, это значило, что он счастлив меня видеть.
— Эй, — я положил руку на его бедро и немного его потряс. — Ты пропустишь собственный день рождения?
Он заворчал в подушку.
— Мама разрешила бы мне поспать.
— Чувак, — я так не думал, чёрт побери. — Не выдумывай ложь о моей сестре. Она такого не делала, маленький ты террорист.
Это заработало мне сонный смешок, и он понял, что я поймал его. Если люди думали, что я рано встаю, то о Миа и говорить нечего.
— Вставай, ленивая задница, — сказал я. — Когда мне было двадцать четыре, я в это время уже несколько часов не спал.
Он фыркнул и скинул одеяло, проводя руками по лицу.
— Когда тебе было двадцать четыре, ты, наверное, в это время ещё не ложился.
И это тоже.
Я отвёл взгляд от его обнажённой верхней части
— Открывай свой подарок.
Он лениво улыбнулся и сел.
— Разве ты не должен спеть?
— Только если ты суицидник, — я расширил глаза. — Это было бы жестоко.
— Достаточно справедливо, — хохотнул он. — Ладно, значит… — он посмотрел на коробку и подцепил пальцами крышку. — Просто открыть?
— Попробуй, — усмехнулся я.
Он закатил глаза, а затем снял крышку и замер, когда увидел кошку, которую я недавно для него нашёл. Пухлый комок шерсти не был котёнком, но она ещё и не была взрослой. И как настоящий голливудский питомец, скоро она сможет путешествовать, так что Джулиан сможет взять маленькую засранку в Париж.
Я потёр шею, надеясь, что ему понравилось.
— Я, эм, купил для него еду и всякую хрень. В смысле, для неё. Лоток…
Прежде чем я смог закончить предложение, Джулиан обхватил руками мою шею и чертовски сильно меня сжал.
— Спасибо. Я… спасибо.
Я еле слышно рассмеялся и обнял его в ответ.
— Пожалуйста, милый.
Боже, было так приятно снова держать его в своих руках. Было такое же грёбаное чувство облегчения.
Но это выходило за грань комфорта. Я должен был собраться и признать, что меня необъяснимо к нему тянет, не важно, как чертовски сложно это было. Если я буду всю жизнь избегать сложностей, это ни к чему меня не приведёт.
В любом случае, я не был уверен, что смогу избежать именно это.
Я прижался губами к его плечу, потому что хотел этого.
«К чёрту тебя, доктор Кендалл. Ко всем чертям».
Она тыкала и раздражала своим запудриванием мозгов, всегда интересуясь, всегда желая, чтобы я говорил о Джулиане. Поэтому я отказывался. Я не был готов признать дерьмо. Но почему-то я готов был поспорить, что она всё равно знала. Она бросала всё на «влечении», но она знала, что это большее.
Я не был слепым. Ну, может это тоже, но по большей части это было отрицание. Часть меня по-прежнему была в отрицании. Но она — эта хитрая стерва — не болтала бы о том, что моя семья хочет для нас счастья, если бы не знала, на каком-то уровне мои страхи.
Джулиан выпутался из объятия и взял в руки своего нового питомца.
Я наблюдал за ними, потому что делать больше было нечего. Но это было отчасти мило. Джулиан ничего не говорил, и я полагал, что это имеет какое-то отношение к тому, что его глаза более стеклянные, чем обычно.
— Ты можешь захотеть посадить кошку на диету, — сказал я. — Потому что она какая-то толстая. Вся белая или бежево-коричневая — плевать — и пушистая и толстая.
— Ни за что. Она идеальна, — Джулиан усмехнулся, пока кошка лизала свою шерсть. — Рэгдоллы вырастают большими.