Ноа
Шрифт:
— Хмм, не знаю... «Папочка» хорошо звучит.
Я рассмеялся.
— Иди нахрен, малой.
— У тебя был шанс, и ты его упустил.
Кое-кто сегодня был энергичным.
Микроволновка запищала, и я достал из ящика ложку и нашёл в шкафчике хлеб, чтобы макать его в чили. Я не хотел, чтобы момент уже заканчивался, так что подпрыгнул и сел на стойку.
Джулиан сделал то же самое с тумбочкой, захватив яблоко из миски рядом с кофемашиной.
— Как прошла работа?
— Хорошо. Мы сняли сцены с ребёнком и передвинули кухню, — Софи была немного
— Меня уволили, — сухо сказал он.
— Какого чёрта? — с полным ртом выпалил я. — Что случилось?
Он пожал плечами и откусил яблоко.
— Мой начальник хотел, чтобы я сплетничал о Софи.
Это... да, эта часть Голливуда была отстойной.
— Мне жаль. К сожалению, в этом городе кто-то всегда будет хотеть воспользоваться преимуществом. Но они ведь уволили тебя не за то, что ты отказался?
— Нет, — он хитро улыбнулся. — Меня уволили потому, что я случайно испортил сенсацию об одном певце.
Я усмехнулся. Он просто отлично справлялся с ЛА.
— Вот, что они получают, когда хотят, чтобы я предал друзей, — сказал он, снова пожимая плечами. — Так что, в любом случае, я начну завтра искать новую работу.
Чёрт возьми.
— Джулиан, — вздохнул я.
— Что?
Я сжал губы в тонкую линию. Он знал, что. Мы всегда могли использовать его на площадке, и мне даже понадобится новый помощник на то время, когда мы полетим в Париж. Мой нынешний ассистент не мог поехать, потому что был отцом-одиночкой.
— Ничего, — я закатил глаза и намазал немного чили на кусок хлеба. — Я просто думаю, что ты слишком далеко заходишь с этой своей независимостью, — пока я жевал, он открыл рот, чтобы поспорить, так что я покачал головой и поднял руку. — Не в этом плане. Я понимаю, почему ты это делаешь. Но куда ты рисуешь эту линию? Потому что когда я обзавёлся связями в этом городе, я быстро ими воспользовался. Так работает ЛА, — я продемонстрировал лестницу, повернув вилку горизонтально. — Связи, деньги, талант. Это лажа, но так и есть, — я сделал паузу. — Ладно, иногда деньги тоже бывают на первом месте. В любом случае, не талант.
— Нет, нет, я это понимаю, — сказал он. — Но я не заработал тебя как связь. Ты семья. Если бы у меня были связи в «Variety», конечно, я бы их использовал, но их нет.
К чёрту эту чушь. Я понимал его, и в его словах был смысл, но он полагал, что я давал ему работу, основываясь только на семейственности или на чём-то ещё. Ещё он полагал, что легко отделается. Со мной это не пройдёт.
— Ты мне доверяешь, Джулиан?
Он нахмурил брови.
— Конечно, доверяю.
Я улыбнулся, потому что это согревало мне сердце.
— Хорошо. Если бы я сказал, что у тебя есть талант, который я хочу использовать,
— Мой кофе не настолько потрясающий.
Я кинул в него остатки своего хлеба.
— Остроумный придурок.
Он рассмеялся, уворачиваясь.
— Я серьёзно, — сказал я ему. И я мог с таким же успехом рассказать о записи для фильма. — К чёрту мелкие поручения и кофе. У тебя есть песня, которую я хочу.
Это его заткнуло. Он выглядел удивлённым, не говоря уже о замешательстве.
Я начал описывать своё видение для песни, как хотел вставить её в сцену — которую мы случайным образом снимали завтра — а затем как хотел, чтобы пианино переплелось с главным треком.
Я разошёлся, и прежде чем понял это, начал ходить по кухне, жестикулируя как чёртов идиот, будто мог нарисовать ему всю сцену. Такая хрень вызывала у Эммы смертельную скуку, так что я не рассчитывал, что Джулиан будет долго слушать.
— А затем эта часть, где Софи — Эйприл, — исправился я, — отчасти слегка сгибается в талии, сжимает волосы в кулаках и кричит во всё горло...
— Знаешь, я читал сценарий, — усмехнулся мне Джулиан.
Оу. Этого я не знал.
— Хорошо, значит, ты знаешь, — это было крайне приятно, по какой-то причине. — Ну, это то место. И в твоей песне есть эта кульминация, или что там, и я хочу, чтобы она была прямо здесь, чёрт возьми. Я не могу выкинуть это из головы. Это готовая сцена, и я хочу, чтобы все её запомнили.
Джулиан кивнул и спрыгнул с тумбочки, а затем подошёл к пианино.
— Думаю, я знаю, о какой песне ты говоришь.
Когда он начал играть песню, я пошёл за ним и встал рядом со скамейкой. Он играл безупречно, мягкие ноты дразнили мой слух и медленно становились громче. Я прикусил нижнюю губу, видя перед собой сцену, и кивнул сам себе, потому что это было оно, чёрт возьми.
Закончив, Джулиан выпрямился и размял свои пальцы. Затем он поднял взгляд и убрал волосы с глаз.
— Теннисон назвал эту сцену твоей деткой.
Я слабо улыбнулся.
— Звучит вполне верно, — желая закончить это дело, я сел рядом с ним и толкнул его плечо своим. — Я хочу, чтобы ты был частью этого проекта, когда мы дойдём до монтажа, Джулиан. И поверь мне, когда я говорю, что дело в твоём таланте, а не в том, кто ты.
Чёрт меня побери, если он не покраснел. Это было чертовски мило.
— Это ошеломляет, — признался он.
— Это отчасти началось на похоронах, — пробормотал я. — Не думаю, что кто-то помнит речи, но то, как ты играешь, незабываемо.
Его улыбка была наполовину гордой, наполовину скромной. Идеальный он. Он знал, что хорош.
— Я думал, связи и деньги важнее таланта, — на этот раз он толкнул меня плечом, и я тихо рассмеялся. — Я не знаю, Ноа. В смысле... я буду чёртовым дураком, если откажусь от этого, так что не стану, — сладкое облегчение. — Но мне не кажется, что я закончил с работой лакея, если это имеет смысл. Я хочу упорно работать ради успеха, который могу получить, а могу и не получить.