Никогда не прощайся
Шрифт:
Я спрыгнула со своей стороны и встретилась с ним позади грузовика. И только тогда я поняла, почему это его место. Мы смотрели на его дом и на другие. Я прекрасно видела весь город. Главная улица была усеяна деревьями и реками смоляных дорог. На фоне всего этого выделялась мэрия, так же как и наша школа и церковь. Это было идеальное место для размышлений о жизни и того, из чего она для тебя состоит, когда все, что город Олбани мог предложить, находясь внизу, превосходно располагалось ниже заката.
Вон опустил заднюю дверь кузова и сдвинул несколько
— Вставай, мы идём! — сказал он слишком радостно. Я тут же поняла, почему, и уставилась на него.
— Знаешь, я не смогу залезть туда без твоей помощи и, притом, не выставив себя напоказ.
— А в чем проблема? — ухмыльнулся он, прислонившись к задней дверце грузовика.
Я кивнула и сдержалась, чтобы не засмеяться. Казалось, я разыгрывала одну из них. После быстрого размышления я поняла, что получить от него помощь — способ менее неловкий, чем позволить ему смотреть, как я стараюсь изо всех сил подняться туда и, возможно, выставляю перед ним напоказ больше кожи, чем мне бы того хотелось. Поэтому я уперлась руками о холодный метал задней откидной дверцы и посмотрела через плечо.
— Ладно, я готова.
Он хлопнул в ладоши, а затем потёр их.
— Я тоже.
И, прежде чем я успела сказать хоть что-нибудь по поводу его комментария, имеющего двойной смысл, он схватил меня за бёдра и подтянул вверх так, что я оказалась на коленях. Уверена, он глазел на мою задницу. Хотя я не думаю, что она выглядела хоть сколько-нибудь привлекательно. До того, как мне удалось восстановить равновесие, он шлепнул меня по ягодице и захихикал, когда я завизжала и упала, свирепо наблюдая за тем, как он веселился.
— Что?
— Серьёзно? — я подавилась.
— Да ладно, я же мужчина.
— Ты нечто.
Он подмигнул, затем разместил одну руку на задней двери, а вторую — со стороны кузова грузовика, прежде чем поднять ногу, — и он на месте. Просто и унизительно ловко, по сравнению с моим подъемом. Я стремглав направилась к задней части грузовика, разглаживая мягкое красное покрывало, а он присоединился ко мне, откидываясь назад и похлопывая место возле себя. Парень выглядел так аппетитно, откинувшись назад, с одной рукой за головой. Он натянул самую дерзкую улыбку, такую, которая намекала на его мысли в отношении меня. Тот взгляд немедленно заставил мою кожу сморщиться, будто у ощипанной курицы.
Думаю, у меня неприятности.
Его черная футболка и синие джинсовые шорты создавали контраст по отношению к насыщено красному пледу, по которому он снова похлопывал рядом с собой. Я улыбнулась искренней улыбкой, которую не смогла сдержать, и, если честно, не хотела. Он заставил меня улыбаться по-настоящему, так что я улеглась и устроила голову у него на руке, наблюдая за изменением неба, стараясь не слишком очевидно вдыхать его запах.
Ага. У меня серьёзные неприятности.
—
Я повернулась к нему, наши лица были в сантиметрах от того, чтобы соприкоснуться. Такими темпами моё сердце не выдержит! Лежать рядом с ним, с его теплой, сильной рукой под моёй головой — это сводило меня с ума. А потом были мои руки; что я должна была делать со своими руками? Я не знала, поэтому обернула их вокруг живота.
Сконцентрируйся, Харпер. Сконцентрируйся.
— Какой была самая тупая ложь, которую ты говорил?
Он поморщился, и это было мило.
— Это запрещённый приём. Я был прав, говоря, что ты заставляешь меня нервничать! Ты собираешься убить меня?
— Только, если это что-то плохое, — ответила я, смеясь.
— Угу. Сама напросилась, — усмехнулся он. — Я поспорил бы о нашем соглашении.
Я ахнула и лопнула от смеха. Мне правда-правда сразу же понравилась эта игра, и он тоже засмеялся.
— Моя очередь, — сказал он, изучая моё лицо, и я постаралась обуздать свой смех и прочистить горло. — Могу ли я завтра сказать парням, что ты под запретом?
Я не хотела отвечать. Нет, я хотела сказать «Да». Я испытывала просто непреодолимое желание. Но это был тот самый момент, когда он заслужил узнать правду, прежде чем проникся бы ложной идеей о «навсегда», в то время как «навсегда» — не моё будущее. Поэтому я вздохнула:
— Нет.
Он приподнялся на локте, вытянув руку и нависая надо мной в замешательстве. Вдруг мне стало трудно дышать. Последние сияющие лучи солнца сверкали оранжевым светом сквозь кроны деревьев перед тем, как показать небо во всей его чистоте. Но ничто из этого, даже искорки света во мне, не могли сравниться с глубиной в его глазах, что взывала ко мне. Он — причина того, почему моё тело так реагирует.
— Почему? Я знаю, ты чувствуешь это. Я вижу, что отрицая это, ты становишься несчастной.
— Не буду лгать, ты абсолютно прав. Я чувствую это, я все чувствую. Я хочу этого, но не могу.
— Почему же?
— Я не встречаюсь. Я уже могу сказать, что ты станешь моим лучшим другом, но я не могу быть с тобой. Никаких других отношений у нас не может быть, какими бы стремительными не были наши чувства.
Он ещё больше нахмурился, а я протянула руку, разгладив морщинку между его бровей большим пальцем, заставляя его закрыть их.
— Не хочешь или не можешь? — спросил он, эта грусть разбивала мне сердце.
Это было ещё хуже, чем я раньше думала об этом. Мне нравился этот парень. Мне он очень нравился, могу сказать, что внутри он немного сломан, даже больше, чем его отец. Уверена, что это причиняло ему боль, и рассказать об этом — гораздо больнее, но это напоминало мне день, когда я познакомилась с Эйприл. Я знала, что он это вычислит. Я верила в него.
— И то, и другое, — сказала я.
— Дело в твоём отце? Я могу встретиться с ним, если это поможет. Ты можешь не верить, но это дерьмо пугает меня, но я сделаю это.