Чтение онлайн

– Какова она – эта единая цель?

– Познание, развитие, совершенствование, упорядочивание. Противодействие или снижение энтропии, если угодно.

Полеха дал знак официантке. Рассчитавшись, они с Мариной покинули заведение, не вставая с мест, а лишь заблокировав к себе внимание окружающих людей. Удаляться в туалет или другое укромное место, чтобы попасть в Крипту, уже не было необходимости.

Диалог с Аргутом продолжался. Латинская транскрипция имени незваного собеседника звучала как Аrgutus – обстоятельный,

живой, многословный, разговорчивый, подвижный. Он вполне соответствовал имени: быстро и охотно отвечал на любые вопросы, с жадностью ожидал новых и мог говорить без перерыва, если его не останавливать. В итоге и у Сержа, и у Марины голова пошла кругом. Усовершенствованная память вполне успевала по полочкам раскладывать вливающуюся монотонным потоком информацию, но сознание перерабатывать её не успевало.

– Аргут, что это за деструктивные силы, которые нам угрожают?

– Угрозы больше нет. Вы защищены. Деструкторы – представители антипода разума, контрразума…

– Слуги дьявола, Сатаны?

– Языковые синонимы. Тёмные сущности, противники бога, богоподобные самозванцы, богоимитаторы, падшие ангелы, агрессивный эгрегор, индукторы хаоса, катализаторы энтропии…

– Достаточно! Мы поняли. Игра слов, а суть одна. Мы должны знать врага в лицо. Они в какой конкретной форме угрожали нам?

– Ближайшая к Земле их сущность – муфиафоны. Конкретной формы у них нет. Воплощаются в любой носитель разума, в том числе и примитивный – в человека во всех его ипостасях и в ассоциативные зачаточные формы: в привидения, демонов, чертей, гномов, суккубов, инкубов, вампиров, оборотней, домовых, леших, русалок, водяных, упырей…

– Достаточно. Где они базируются? Основное место пребывания? Ты сказал «ближайшая к Земле» – что это значит?

– Это понятие не объёмно-дистанционное, а пентаксное. Это здесь…

Аргут говорил так быстро и монотонно, что несколько убаюкал слушателей. Тем неожиданнее, как ушат холодной воды, произошла демонстрация Аргутом направления, в котором обитают непонятные муфиафоны.

Внутреннему взору Марины и Сержа предстал вспыхнувший разноцветной палитрой многослойный провал в нечто схожее с чулком-каналом, как во время движения вдоль оси времени. Но время оставалось где-то в стороне. Сержа с Мариной захватила долгая пульсирующая волна, в ритме которой словно сужалось-расширялось сознание, постепенно набирая обороты… Это всё ускоряющееся действо закончилось взрывом разума, будто рассыпавшегося мириадами отдельных фрагментов, каждый из которых представлял собой комбинацию «ощущение-образ-мысль-память». Восприятие собственного «Я» исчезло. Это была граница сна и яви, жизни и смерти. Великое Межсрединье, где открывается Высшее Знание…

Каждая микрочастичка разорвавшегося разума, замерев в какой-то предельной точке, зафиксировала в своей ячейке памяти положенную информацию и отдалась во власть приписанному только ей центростремительному вектору. Переход от единичного к общему завершился схлопыванием разрозненного сознания в единую точку по имени «Я». Дуальный кваттор, или носитель биполярного кватторного сознания, а проще говоря, пару – Сержа и Марину – вынесло из пентаксного провала обратно в свой Замок.

Только

сейчас они поняли, что Пентакс – это не абстрактный пятимерный мир, а куда сложнее – Вселенная пятого уровня, в которой пространственный объём, движущийся во времени и называемый землянами никак иначе, как Космос в его астрофизическом смысле, лишь один из пяти параметров, описывающих Пентакс.

Привычный с рождения мир вчерашних простых людей Сергея Полехи и Марины Жигарь превратился в их сознании в одну из плоскостей сложного Многогранного Кристалла, в мазок кисти на полотне Великого Мастера, в одиночно звучащую ноту Симфонии Мироздания, в чёрно-белый кадр Божественного Танца, в оттиск ладони Всевышнего Создателя.

– С вами что-то не так, я чувствую. Вы видели обиталище муфиафонов? Или не успели?

– Ты всевидящий Аргут и не знаешь, что мы видели?

– Вы льстите мне, я не всевидящий, я наблюдатель, разъяснитель, оборонитель, и задачи мои ограничены. Я инсект, искусственный разум, я даже не могу образовать с биологической сущностью симбиоз, как мои собратья аперты.

– Но ты же можешь войти в контакт с апертами, которые в нас?

– Нет, у вас теперь единый разум, и без согласия вашего я не могу этого сделать.

– А почему нужно наше согласие?

– Этикет. Правило, закон, норма, заложенные в нас программно-генетически.

– Разрешаем посмотреть и сказать, что с нами не так.

– Я смотрю. Подтверждаете разрешение?

– Подтверждаем! – вслух и хором ответили люди. Никаких шевелений и копошений в теле и мыслях не было. Но голос раздался вновь.

– Я инсект-фуртив и почти лишен эмоций, какие есть у вас, но если ограничиться констатацией факта того, что несколько секунд назад произошло исчезающее маловероятное, этого будет недостаточно. Констатацию невозможного, но случившегося факта надо было бы сопроводить и проиллюстрировать сильными эмоциями, выражающими удивление, восторг и радость.

– Так что ты такое увидел, что должно вызвать бурю эмоций у нас?

– Не только у вас. Мамма эти эмоции сейчас испытывает. Она видит вас, но вы её нет. Она считает это несправедливым и хочет общаться с вами без посредников. Я покидаю вас, я неожиданно быстро выполнил свою миссию и некоторым образом перевыполнил. Прежде чем уйти, мне хотелось бы знать: какими вам увиделись муфиафоны? У нас, фуртивов, несколько разные с вами восприятия, но поскольку это профессиональное, нам важно знать, как увидели их именно вы?

– Говорун ты, однако! Отвечаем на твой вопрос. Муфиафоны выглядят как пустотные с разреженным разумом иглы, трубки и нити, тянущиеся к людям через второй ярус пентакса. Испытывают острый дефицит разума. Осуществляют избирательный обмен: подсасывают созидательные и закачивают вредные, разрушительные, низменные чувства и мысли, как отработанные и ненужные им. Хотят таким образом реабилитироваться перед Создателем, очиститься и вернуться к нему. Нам их жалко. И нам они больше не страшны. Они пугливы, если видеть их.