Незваные...
Шрифт:
Тут же на рынке нашлись две ювелирные точки, в одной из которых Сергею приглянулся улыбчивый армянин лет тридцати. Незаметно понаблюдав минут десять за тем, как тот обслуживает людей – по большей части это были, очевидно, постоянные клиенты, – и уже зная его имя, протиснул голову в окошко палатки и, лучезарно улыбаясь, поздоровался:
– Привет, Гарик!
– Привет, дорогой, – заулыбался в ответ армянин, ожидая продолжения.
– Мне тебя порекомендовали хорошие люди. Меня Серегой зовут, – пришлось через узкое оконце просунуть ещё и руку для приветствия. – Дело есть, – и, перейдя на шёпот, добавил: – Девушке моей серьги хорошие надо бы сделать, поможешь?
Ювелир оживился, привстал, заглянув за спину клиента, оценивающе
– Заходи, Серёжа, и невесту зови.
У армян врождённый дар к общению и сближению. Через 15 минут, когда серьги, оказавшиеся «случайно» в наличии (клиентка давняя принесла на продажу), уже были по достоинству оценены и примерены, все трое перемывали кости Антону, этому «жирному обманщику» со скупки, которому знакомые Сержа не раз якобы сдавали золото, и все оставались недовольны этим пройдохой. Конкурентов не любит никто, хотя Гарик не раз подчеркнул, что, мол, «какой он мне конкурент, Антон этот?! У меня – уважаемые клиенты! Меня в Баку помнят и уважают. У меня – изделия, Серёжа, ты посмотри! А у него что? А, слушай!..»
– Да, Гарик, кстати, о цене мы договорились – семьсот баксов, значит семьсот, но у меня ещё к тебе вопрос. Я пока не продаю, но консультация твоя нужна всё равно. Взгляни-ка.
И только сейчас Полеха достал из кармана монету и с интересом стал наблюдать за общительным бакинцем.
Гарик поцокал языком, посопел, покряхтел и в заключение сказал:
– Если есть ещё, не продавай, я возьму.
– Да ладно, Гарик, что ты, не продаю я…, впрочем, тебе уступлю. Сколько дашь?
После длинных признаний во взаимном уважении, честности и клятвенных заверениях, что «своих» Гарик никогда «не кидает», обе стороны пришли к согласию, что бартер будет справедливым, если за серёжки с бриллиантовыми глазками в оплату пойдёт монета.
Серж и его «невеста», пока длился весь разговор, несколько раз переглядывались, но эмоции сдерживали успешно, правда, Марина часто краснела, шокированная подарком. Однако в душе сомневалась – а не трюк ли это с серёжками, только чтобы продать подороже монетку? Она была права отчасти. Полеха преследовал две цели одновременно. И добился своего. Гарик не отставал:
– Ещё есть?
– Я слышал, ты считаешься истинным мастером и ценителем красивых вещей. Но ты ещё и коллекционер, что ли? – одновременно с комплиментами и заданным вопросом Сергей достал из кармана следующие три червонца. Гарик не глядя расплатился, выложив 2100 долларов. Недолго сопротивляясь, он всё-таки принял назад одного «мёртвого американского президента», хотя предложено было три на сдачу.
Расставались друзьями. Обменялись телефонами. Полеха обещал на днях заскочить, показать кое-какие безделушки. Знакомство следовало закрепить. Оно, безусловно, оказалось очень ценным.
Когда парочка двигалась в сторону кафе, обескураженная подарком и счастливая Марина обняла за шею Сержа и поцеловала в щеку. Тот заговорил что-то не очень внятное и поймал губы девушки. На минуту они так и застыли посреди снующих людей. Это была очень романтичная сцена.
За трапезой в кафе Марина позвонила отцу, сказав, что приехала, но задержится на время, поскольку встретила старых друзей и сидит с ними в кафе. Отец не возражал, привыкнув к самостоятельности дочери. Видимо, ничто в их отношениях с родителями пока не противоречило семейным порядкам…
4. На вещевом рынке Сергею были куплены новые джинсы, красивая футболка и лёгкие светлые сандалии. Старые вещи он выбрасывать не стал, сложил в пакет. Теперь предстояло решить, как быть дальше. Разогретые шампанским чувства требовали продолжения банкета. Счастливая Марина уже откровенно висла на своём бой-френде, которому это только льстило. Соскучившийся по– Батюшки, Серёженька! – она обняла его, сдержала слёзы. – Ну-ка, идём-ка, расскажешь всё мне, – сбросила, видимо, только что надетые туфли, немного суетливо провела друга семьи на небольшую кухоньку однокомнатной квартиры, пообмахивала тряпкой стул и стол, усадила гостя, поставила на плиту чайник. – А я только собралась к Ниночке ехать, у Дашеньки день рожденья сегодня…
– О! А сколько ей?
Бабушкино лицо умилённо просияло:
– Четыре годика моей лапушке. Такая она, Серёж, красивенькая, прелесть, ангелочек просто! Так, всё. Рассказывай. Нет, подожди! Как нашёл-то меня?
– Новые жильцы подсказали.
– Ага. Ну-ну…
– Ну, я писал Вам в самом начале, что случилось на вокзале. Это всё не по моей вине, просто рок какой-то. Никого не трогал…
– Да уж, не трогал, голову парню проломил, по новостям тогда передавали о драке той. Ларёк разнесли, витрину выбили, осколками людей порезало ни в чём неповинных…
– Да их два бугая было! И я один…
– Ладно. Ты мне скажи, куда ты тогда сорвался так спешно?
– Я в Новомосковск собирался ехать. По просьбе Шу… Геннадия.
– Как по просьбе Геннадия? – удивлённо подняла брови Валентина Георгиевна.
– Он перед смертью просил как-нибудь съездить туда, место там одно есть, где они с друзьями припрятали кое-что из…
– Не надо, я поняла… И нИчего туда ездить больше. Видишь, как всё обернулось?
– Да я уже съездил. Там всё посносили. Нет ничего.
– Вот и слава богу! А когда успел?
– Да по дороге к вам.
Засвистел чайник.
– Сейчас чайку попьём, и проводишь меня, Нина рада будет. На внучку посмотришь. Ты знаешь, Серёж, как ни странно, она так на Геночку похожа иногда, особенно когда смеется. Сам увидишь.
Женщина хлопотала, разливая чай, накладывая в вазочку печенье, конфеты. А Серж восхищённо смотрел на неё – ведь 76 лет уже, а не скажешь, – и по-своему радовался встрече. Если бы у него была семья, мать, наверное, всё вот так сейчас и выглядело бы. Сын вернулся домой, а седая старушка-мать встречает его чаем… В памяти зазвучали слова из уголовной лирики на эту тему: «Сын твой вернулся домой, а мать на перроне встречала…».
Встретить ты сына пришла, Добрая милая мама, Долго его ты ждала, Невеста его ждать не стала.