Незваные...
Шрифт:
Исповедь на том кончалась. Город, адрес дома и ориентиры заначки Шурша с облегчением выдал другу и через сутки скончался.
Полеха не стал сразу покидать дом товарища. Месяцев пять он был ещё главным кормильцем, опорой и надеждой семьи, которая стала почти родной. Пытался крутить роман с племянницей-студенткой, которая явно симпатизировала Сергею, но была по-провинциальному невинна и застенчива.
Вскоре кладоискательский зуд настойчиво повлёк его вон. Город Новомосковск, бывший Сталиногорск, а ещё ранее поселок Бобрики, был совсем недалеко от Тулы.
По дороге произошло непредвиденное. Двоим бритоголовым отморозкам на вокзале не понравилось то ли лицо Палёного, то ли его взгляд. И случилось то, что обычно и случается в таких ситуациях: слово зА слово, чем-то пС столу… Пробитый кастетом череп одного отморозка и сломанная челюсть другого разрешили конфликт,
Только спустя 7 лет после смерти Шурши, когда за плечами уже было 2 срока, Палёный со справкой об освобождении ринулся в поход за сокровищами банды Кабана…
…Докурив сигарету, Полеха встал. Хотелось есть, да и сигареты кончались. Брошенная в вокзальной камере хранения сумка с жалкими пожитками – все, что имелось у Сержа на сегодняшний день. За последние годы жизнь на воле так изменилась… Ориентироваться в ней без денег, надёжного тыла, верных и сильных товарищей было затруднительно. А найти своё место и подавно нелегко. Ни тыла, ни родственников, ни друзей, кроме разбросанных по России зоновских кентов, ни денег. Вся надежда покоилась сейчас здесь, под ногами. Он, включив фонарь, ещё раз оглядел пол и уже явственно различил три пятна, обозначающих места погребения бесхозных теперь кладов. Если там только советские рубли – дело дрянь. Шурша, умирая, ничего не сказал по этому поводу. Вход в каморку с ломом нашёлся быстро. Кроме лома, там оказались кирка, лопата с коротким черенком, кувалда и фомка. Первый удар по бетону вызвал неприятные чувства. Грохот могли услышать жильцы дома. А могли ли? Судя по расположению всего подземного строения и, в частности, «подсобки», Серж мог сейчас находиться и вне периметра дома N7. А глубина подземелья внушала уверенность, что всякие опасения можно отбросить. Несколько коротких, но основательных взмахов проломили корку восьмисантиметровой стяжки, и лом упёрся в дерево. Поддев край бетона, Полеха чуть ли не целиком приподнял керамзито-цементную плиту, под которой оказался средних размеров ящик с буквой «М» на его крышке. Нарисованная красной краской буква наверняка обозначала имя владельца. Или прозвище. Киркой выломав две доски, Серж нашёл в ящике аккуратный старинный чемодан с закованными в железо углами. Вес его вселял надежду. Замок открылся легко. Рублями здесь и не пахло. То было золото и камни: кольца, перстни, броши, браслеты, цепочки и прочая ювелирная мишура. А тяжёлый, видимо золотой, кастет особо выделялся среди мелочи.– Ну, дают ребята, это уже от жира, – пробормотал Серж, подивившись изделию и примеряя его на кисть.
В отдельных мешочках типа кисета – горсть золотых коронок, несколько десятков золотых царских червонцев и два странных кулончика или ладанки наподобие подвески с цепочкой. Форма их очень напоминала то ли краба, то ли травяного клопа, во всю спину которого красовался плоский матовый камень. В жестяной коробочке из-под леденцов или табака, завёрнутый в вату, лежал ещё более странный предмет – что-то вроде крупного жука из тёмного твёрдого материала с одним глазком-камушком на голове и кольцом под ним. Вещица вместе с одним из кулончиков и золотыми червонцами отправилась в карман. Килограммов на десять чемоданчик тянул. Ну что ж, можно было предположить, что в остальных тайниках приблизительно то же самое, раз всё делилось поровну. Хотя, кто знает?
Полеха вернул деревянный контейнер на место, закидал бетонным мусором и привалил плитой. Можно было этого и не делать. Но врождённое чистоплюйство и скрупулёзность в любом деле заставили поступить именно так. Он даже инструмент вернул в «будку киномеханика».
Так же педантично был задраен и засыпан землёй люк, снят деревянный щит, имитирующий глухую стенку, открыт сарай-кильдим и т.д. Вплоть до последних манипуляций со струной и запиранием замка на ключ. Даже кусок поролона, вынутый из «слухового окошка», оказался на том же месте бетонного пола, где его подобрал ночной гость.
На улице уже светило солнце, короткая июньская ночь давно закончилась.
Не замеченный никем мужчина с чемоданчиком в руке вынырнул из подъезда и, обгоняя немногочисленных прохожих, быстрой походкой пошёл через центр города на вокзал, где недалеко была и стоянка пригородных автобусов.
3. Первый утренний рейс до Тулы– Здрасьте, – сказала она, остановившись возле Сергея и сконфуженно улыбаясь, – не занято?
– Садись, садись, не занято.
– Вы до Тулы?
– Ага.
Сон слетел окончательно. Полеха поёрзал в кресле и уселся в пол-оборота к девушке.
Это была рыжая с длинными волосами, забранными в конский хвост, слегка канапушчатая провинциалочка в лёгком светлом платьице. В руках обычный полиэтиленовый пакет с надписью «Айсберри», заполненный чем-то, и дамская сумочка через плечо. На шее шнурок с мобильником. Грудастая деваха с осиной талией годилась соседу в дочки, однако это не помешало им включиться в ни к чему не обязывающий диалог.
– А ты далеко?
– Тоже в Тулу, к отцу. Он там живёт.
– А ты местная?
– Из Быковки, я с матерью живу.
– А что не с отцом?
– У него другая семья… Но я с ними дружу. Бываю у них часто.
– Учишься?
– Да… То есть пытаюсь поступить в универ в этом году. Уже второй раз. В прошлом году не прошла…
– А на кого?
– На агроинженера.
– Готовишься? Уверенность есть?
Девушка впервые посмотрела на соседа, смутилась и покраснела.
– Поступлю.
– Меня Сергей зовут. А тебя?
– Марина.
Она зашуршала пакетом и протянула руку. Ладошка, оказавшаяся прохладной и чуть влажной, утонула в смуглой лапище Сержа.
– А вы так на актёра одного похожи, на…
– Игоря Лифанова, – вымученно улыбнулся Полеха.
– Ага, на его героя Василия Клинцова! – обрадовано воскликнула Марина. – Он мне так нравится в фильме «Егерь».
– Лучше б он был на меня похож. Не люблю быть на кого-то похожим, я как бы сам по себе. А мне все – Лифанов, Лифанов!
Рыжеволосая смутилась ещё больше.
– Но он такой классный.
– Я тоже, Марин. Просто его все знают, а меня никто. Почти.
– Ой, даже голос похож…
Серж снисходительно посмотрел на соседку, примирительно улыбнулся и сменил тему:
– А я к другу еду. Верней, к его семье. Он умер давно, а мать с сестрёнкой остались, я их давно не видел.
Почему-то захотелось заменить племянницу на сестру, не вдаваясь в детали родства своих знакомых.
– А ты… вы местный?