Незваные...
Шрифт:
В воронке, где покоился милый сердцу валун – единственная ниточка, связывающая двух влюблённых, – полёты продолжились. Взмыв вверх на добрую сотню метров, капсула-пенал застыла. Воронка продолжала расширяться кверху. Маленький, круглый, белёсый от инея пятачок дна внизу выглядел точно так же, как в недавнем сне. Не хватало фигурки мечущегося человека. Марина переместилась к ближайшему выступу, опустилась на него и убрала пенал. Здесь было гораздо теплее, но пар валил изо рта, как поздней осенью перед появлением первого снега. Значит, температура выше нуля градусов. И действительно, на стенах
Капсула закрылась и устремилась ещё выше на несколько сотен метров. Внизу и вверху – непроницаемая тьма. Освещения не хватало. Стены расширились уже настолько, что смутно угадывались по концентрическим винтовым пунктирным линиям теней выступающих площадок, да и то если приблизиться к ближайшему склону.
Еще несколько десятков метров подъёма. Беспричинный животный страх мешал двигаться дальше. Отсутствие ориентиров пугало. Марина оглядывалась по сторонам, одновременно смещаясь по горизонтали то в одну, то в другую сторону до появления первых признаков стены. Увеличив диаметр голограммы, пока не стали различимыми вдали все стены по окружности, Марина поняла, что находится в центре сечения воронки, где её диаметр достигал полутора-двух километров. Она зрительно помнила масштабы и расстояния ландшафтных чудес на Мангышлаке, а прочитанные позже метрические характеристики той же впадины Карагиё давали представление о размерах и данной воронки.
Свет начал медленно меркнуть. Девушка быстро уменьшила голограмму и метнулась в сторону, пока не встала на первом попавшемся выступе. Выключила пенал. Смешанные чувства теснились в груди.
Во-первых, было тепло, даже комфортно. Во-вторых, площадка оказалась просторной и относительно чистой. В-третьих, было предвкушение близости разгадки воронки (вот если б рвануть сейчас, не оглядываясь, на самый верх!), в-четвёртых, воронка поражала своей архитектурой и была похожа на мистическое рукотворное сооружение, и в-пятых – а это самое ужасное, – «батарейки» всё-таки садились.
Голографический фонарик был экстренно уменьшен до размера пламени свечки. Похоже, энергии тратилось куда больше именно на полёты кабинки в пространстве, чем на переходы или голографическую демонстрацию.
Очередной тупик, из которого выхода пока не намечалось. Начались мучительные размышления: «Если взлететь вверх, а энергия внезапно кончится? Бесконечно долгое падение вниз с предопределённым концом? Пусть даже кабинка не разобьётся, а мягко приземлится. Смерть от холода? Если рискнуть пойти в новый переход? Тогда на чём сконцентрироваться? Куда отправляться, если все предыдущие попытки вертели меня по замкнутому кругу?»
Марина крикнула, и крик её утонул в бездне, слабым эхом отразившись от множества крохотных в масштабах всей воронки близких и далёких выступов…
Стрессовое экстремальное состояние мобилизовало скрытые ресурсы организма. В кровь выбросилась порция адреналина, из энергетических запасников высвободился дополнительный заряд. В ушах звенела ещё одна фраза Нодара, когда Марина случайно обнаружила способность платформы удлиняться от каждого её шага, вытягиваясь дорожкой, если не отключать пенал. Он тогда сказал: «И никакого
Замкнув себя в пенал, подземная амазонка нацелила плоскость платформы на противоположную окружность воронки с подъёмом примерно в 35 градусов и начала быстро идти по невидимой, растущей с каждым шагом дорожке, ориентируясь на выдвинутый далеко вперёд слабенький огонёк силой в одну свечу. Она рассчитывала таким образом подняться на самый верх…
20. Полеха возвратился в квартиру. В голове созрел план. Наручные часы показывали, что жилище пустовало всего 7 минут. Заверещал мобильник в кармане.– Да, слушаю.
– Сергей, вы где? Это прораб Игорь.
– Привет, Игорь. Дома я. Фу, чёрт, забыл совсем! Вы подъехали?
– Мы уже почти уехали. В дверь звоним – тишина.
– Блин, я на балконе торчал с плейером в ушах, прости, Игорь.
– Ну так мы поднимаемся, рабочие со мной.
– Да-да, конечно, открываю.
За событиями прошедшей ночи у Сергея вылетело из головы, что начать ремонт договорились на сегодня в 10-00. Он стремглав открыл дверь, отвинтил клапан надувной кровати. Покидал все шмотки на простыню, завязал довольно приличный баул крест-накрест. В свою просторную со множеством отделений сумку – самое основное…
В квартиру завалились с инструментарием двое рабочих и коренастенький подвижный Игорь Игоревич.
– О! Вещички не убрали! Так, а здесь что?.. Сергей, я же просил всё вывезти к утру.
Полеха утащил его в кухню, прикрыл за собой дверь.
– Держи, – он сунул ему в карман двести долларов. – Скажешь, сколько нужно, ещё добавлю. Баул, который на полу, я упру сам сейчас же. Остальное…, – Серж обвёл руками скудную кухонную утварь и махнул в сторону комнаты, – на свалку сами вывезите.
– Ничего не оставляете?
– Нет, хлам. Начинайте. Денег достаточно для начала?
– Пока да, вы вчера дали прилично. Я тут посчитал, даже лишние останутся…
– Не надо, суета это всё…, – запротестовал Серж, видя, что Игорь достает из папки красиво оформленную смету. – Меня может не быть ни в городе, ни на телефоне некоторое время…
– У-у, неделю можете не появляться!
– Игорь, если появится Марина, моя жена… Мы разминулись, она к маме поехала, а телефон у меня оставила. Скажи, чтоб не волновалась, я её сам найду. И ребятам передай, пусть тоже имеют в виду… Ты же не будешь тут круглыми сутками пастись.
– Ага.
– Ну, всё, я полетел. Хозяйничайте.
Полеха схватил импровизированный мешок, сумку и выскочил на лестничную площадку.
– Э-э, а ключи? – вспомнил прораб, рванувшийся следом.
– О! Вовремя вспомнил, лови, – Серж кинул всю связку.
– А себе оставили?
– Да-да, есть комплект.
У Полехи не было никакого запасного комплекта ключей. Зато был криптлокатор – всем ключам ключ.
Спустившись на площадку между вторым и первым этажом, Серж прислушался и исчез…