Чтение онлайн

Не так далеко от Актау – если на машине – простирается на десятки километров одна из самых огромных впадин мира. По легендам, это бывшее озеро, вода которого однажды ушла под землю, но продолжает подмывать мягкие горные породы, называемые карстами. В основном это известняк, имеющий всегда естественные трещины. Подземные воды, поднимаясь по ним, постепенно растворяют и вымывают миллионы тонн известняка. Образуются пустоты, воронки и огромные полости внутри скал. Потолки и стены их со временем обрушиваются под собственной тяжестью и давлением вышележащих пластов, порождая бездонные пропасти. Процесс, длящийся миллионы лет, продолжает по сей день создавать в Карагиё всякой формы ущелья, балки, западины, выемки, ниши, естественные шахты, колодцы и воронки.

Однажды, гуляя по одной из таких балок, где всегда есть влага и водится много грибов, девочка Марина сорвалась в глубокую воронку. Бабушка, никогда во время прогулок на Мангышлаке не отпускающая руки своей внучки, нагнулась к земле, увидев торчащую из– под жухлой прошлогодней листвы большую шляпку шампиньона. Марина, будучи своенравным ребёнком, выскользнула из заботливых рук, устав ходить на поводке, и кинулась в кустарник, привлёкший её красивыми мелкими цветочками. Бабуля бросилась вслед, а внучка от неё. Она и сама не поняла,

как, поскользнувшись на мокрой траве, скатилась куда-то вниз и повисла на краю обрыва, ухватившись за торчащую из земли коряжку. Не издавая ни звука, девочка висела над пропастью. Бабушка, очевидно, напугалась больше. Истошно вопя, пожилая женщина не видела Мусю и не знала, как спуститься по крутому склону. Когда подбежал дядя Кадыр, она уже скользила на животе вниз, хватаясь за траву и мелкий кустарник…

Усилиями опытного и бывалого аборигена Кадыра были спасены и проказница Муся, и баба Нюра, слёгшая потом надолго с сердцем. Впечатления от той поездки на всю жизнь испортил этот жуткий случай.

…Сейчас Марине снился сон, воскресивший в памяти события той злополучной весны. Но возбуждённый и уставший мозг добавил новые не существующие в действительности детали к последнему эпизоду сна.

Вися на коряге, девочка посмотрела вниз. На самом дне сужающейся книзу чёрной воронкообразной пропасти метался человек. Он отчаянно пытался выбраться и выкрикивал имя: «Марина». Пальцы соскальзывали, не в силах больше удерживать тело. Похолодев от ужаса, маленькая Муся сорвалась… и упала на плоский выступ, оказавшийся прямо под ногами. Держась за осыпающуюся стену, девочка огляделась по сторонам и обнаружила, что воронка покрыта множеством опоясывающих её концентрических выступов, подобных тому, на котором она сейчас стояла. При желании можно было бы по ним, как по ступенькам, спуститься на самое дно. Но душа противилась. Хотелось наверх, к бабушке и маме. Человек продолжал метаться и звать Марину. Он молил её о помощи и тоже не хотел оставаться внизу. Он стремился наверх, к ней.

Вырываясь из оков страшного сна, девушка присмотрелась внимательнее и в последний перед пробуждением момент узнала в том человеке Сергея Полеху с зажатым в руке фонариком…

18. В темноте детской площадки под сенью огромной ивы, куда почти не проникал свет уличных фонарей, чёрный шар был действительно, как говорят, чернее ночи… Серж просидел под деревом до рассвета, пока не начали закрываться слезящиеся от напряжения глаза. Ему уже мерещились всякие тени, фигуры, лица в антрацитовом чреве шара, в который он без конца погружал голову и без устали шептал: «Марина, Мариша, кисонька моя, Мурка…». Пока не было видно людей, но со всей округи всё громче доносились звуки оживающих дворов. Не хотелось вставать. Ноги затекли, мышцы всего тела одеревенели. Сергей просидел на корточках полночи. Теперь он опустился прямо на землю и вытянул ноги. Повернул кольцо, прижал ладонь к груди, подумав о Марише. В той же позе он и оставался некоторое время, но уже в квартире рядом с надувной кроватью и лежащим на ней телефоном. Потом прошёл в ванную комнату, подставил голову под струю холодной воды. Умылся. Пристроив в раковине осколок зеркала, нашедшийся на кухне, Серж намылился туалетным мылом и начал бриться. Пену для бритья они с Мариной, конечно, забыли купить, хотя разговор был, что надо из множества туалетных принадлежностей не забыть про пену. Купили всё, а пену забыли. Он брился и бормотал: «А пену забыли… пену-то забыли! Как же так, Мусь? А пену?..Ведь забыли!» Дурацкие навязчивые однообразные мысли, как прилепившаяся мелодия, приобретали свою ритмику и гармонию. «С ума бы не сойти с этими приключениями. Или это жук мой так действует…, что аж пену мы забыли? Тьфу ты! Отвяжись!». Полеха-Палёный запел, чтобы отвлечься: «Облака плывут, облака… Не спеша плывут в Абакан… Им тепло небось, облакам… Я ж насквозь промёрз, на века. Я подковой вмёрз в санный след… В лёд, что я кайлом ковырял… И волос своих прежний цвет… Я на снег тайги променял». Электрический чайник (про него не забыли!) уютно зашумел. В кружку упали два пакетика чая «Липтон», рука зависла с третьим. Серж откинул обратно в коробку лишнюю дозу кофеина. Залил кипятком полкружки. Пока чай заваривался, съел остаток салата, выпил три сырых яйца. Намазал кусок хлеба толстым слоем масла, посыпал солью и с аппетитом откусил… «А если она попала в пустыню, как Нодар? Она же не выдержит там и часа! Что-то мешает ей вернуться. Сейчас попью чая и начну…Я чувствую её, она жива и ищет выход». Сергей знал, что выход подскажет клоп. Надо детально изучить все его возможности. Того короткого времени, пока они с Мариной были вместе, просто не хватило, чтобы в совершенстве освоить криптлокатор, методично, последовательно, запоминая каждую деталь, вырабатывая чёткий алгоритм управления устройством. Завтрак и чай придали бодрости, сняли усталость. Итак, клоп-криптлокатор обладал двумя основными группами функций. Первая: передача «голографического», назовем так, трёхмерного изображения и звука участка пространства, и вторая: «перенос» или «переход» хозяина-владельца вместе с клопом – пусть этот симбиоз называется «субъект» – в отдалённую точку пространства. Упрощая максимально терминологию, Полеха решил назвать две эти группы свойств стереовидение и перенос, соответственно клоп может быть как стереовизором, так и переносчиком. Перво-наперво Серж решил изучить стереовизор. Он работал безупречно для тех мест, в которых субъект побывал лично когда-либо. Причем местА эти демонстрировались, судя по косвенным признакам, в настоящей реальности. А возможно ли видеть их в прошлом или будущем? Этого исключать было нельзя. Но забегать вперёд Сергей не стал. Он попытался заглянуть в отчий дом Марины, где самому ему ещё не довелось побывать… Получилось! Татьяны Валерьевны на месте не оказалось – на двери висел замок, возможно по делам куда ушла, – но вот ходики на стене (надо же, уже почти реликвия: часы с гирьками и кукушкой!) показывали текущее время. Да, но мамин дом демонстрировался Мариной по тому же стереовизору. Вот если… Серж никогда не был в Москве, на Красной площади. Всегда мечтал

увидеть столицу, да как-то не доводилось. …Получилось и с Кремлем! Не просто с Москвой и Красной Площадью – он «пробежался» по всем зданиям внутри самого Кремля! Видел людей, узнал несколько мелькавших по телевидению лиц, посмотрел на Владимира Ильича Ленина в Мавзолее, проник в запретные помещения этого святилища. Поневоле пришло осознание, что не только жук на руке Полехи страшное оружие, но и криптлокатор… Хорошо. Стереовизор работает по наводке мысленных команд хозяина, представляющего место, которое хочет видеть. Привязка к месту налицо. А если объектом станет человек, которого не знаешь, но, положим, видел по телевизору или слышал от других? Полеха задумался, перебирая потенциальные объекты своего интереса. Не хотелось подглядывать за президентом страны, за известными звёздами шоу-бизнеса… Он подумал о тётке, которая отдала его в детдом. Лицо её помнилось смутно… Потом мысли переключились на мать, которой никогда не знал. …У Сержа затряслись руки и дрогнул подбородок. Голограмма показывала роды. Спина акушерки мельтешила перед глазами, незнакомая женщина лежала на кушетке с согнутыми в коленях ногами, а лицо её выражало боль и страдания. Звука по-прежнему не было. Впрочем, и у Марины он появился не сразу. Но это сейчас не волновало Полеху. Он знал, что это его мать и сейчас родится он сам. А мать умрёт. Сфера располагалась по центру комнаты, чуть касаясь пола. Полеха научился масштабировать изображение, менять ракурс. От неловкости и природной тактичности смотреть своей матери между ног он не посмел, сместился к голове и жадно рассматривал её лицо. Капельки пота на лбу, бледные щеки, синяки под глазами… Тем не менее это была красивая женщина. Он уловил общие черты: густые брови, разрез глаз, нос. Женщина беззвучно закричала, лицо исказила боль. Появилась ещё одна дама в халате и косынке. Теперь уже двое что-то делали в ногах у роженицы, поверх вздрагивающего живота были видны только их сосредоточенные лица, часто поглядывающие на рожающую женщину… Полехе было сейчас не до анализа внезапно открывшихся новых возможностей клопа: ведь то, что он наблюдал, – давнее прошлое! Но неосознанно включив какой-то новый механизм управления стереовизором, он ускоренно промотал мучительные сцены родов чуть вперёд и… увидел себя: как его, мокрого, синего, сморщенного с уже обрезанной пуповиной держали за ножки вниз головой, как гримаса первого крика отобразилась на морщинистом личике, как быстро розовела кожа… С женщиной что-то случилось. В помещении оказалось ещё несколько столов. На одном из них рожала или готовилась рожать другая пациентка, от неё отошла акушерка и присоединилась к двум, обслуживающим Серёжину мать. Она умирала. Видимо, остановилось сердце. Кто-то из троих выскочил из палаты, вернувшись с худощавым высоким доктором. Задёрнулась занавеска, отделившая одну кушетку от другой. Массаж сердца, укол адреналина… Через 10 минут всё было кончено. Мужчина что-то выговаривал или объяснял женщинам, те согласно кивали, не вступая в диалог; он активно жестикулировал, но не кричал. Одна из акушерок поглядывала через занавеску на оставленную в одиночестве роженицу на соседней кушетке. И тут включился звук. То ли так сильно хотел узнать причину смерти Серж, то ли время пришло.

– Скорее всего, – тихо говорил доктор, – да, определённо… Тромбоэмболия лёгочной артерии… Мда-а, все признаки… Ай-яй-яй, кто б мог подумать? Редкий случай. Молодая, здоровая женщина. Без разрывов, без кровотечений… Жанна, опишешь всё как есть, на вскрытие меня позовешь, – и добавил почти шёпотом: – Всё! Работайте, вторую не провороньте! А здесь уже ничем не поможешь. За ребёнком следите! Кто там?

– Мальчик, всё в порядке.

– Муж?

– Нет, вдова.

– Есть ещё кто?

– Сестра её приходила.

– Сестру ко мне. Всё.

Сергей подумал о могиле матери. Где она похоронена? Тут же сцена сменилась кладбищенским пейзажем. Узнавалось старое кладбище того самого города, где провёл своё безрадостное детство мальчик Серёжа и где позже он хоронил первого своего приятеля детства, погибшего в поножовщине. Наведя фокус, он прочитал на покосившемся железном кресте ржавую табличку: «Вера Михайловна Полеха, 1945-1966». Отодвинул объектив, пейзажно осмотрелся, запомнил место… Губы его тряслись: «Мама… мама…».

Времени на переполнявшие Сергея эмоции не было. Он вновь сконцентрировался на главной задаче: найти возлюбленную.

Прошлое… Значит, доступно и оно. Воспроизвести сцену со спящей Мариной теперь не составляло труда…

…Вот она сказала: «Надо нормальную кровать купить. Купим, котик мой?», ответ: «Купим, размером во всю комнату. Всё равно только спать сюда будем приходить, я чувствую. Слушай, Марусь, нам же завтра съезжать придётся на пару недель, ремонт ведь начнётся…», и последние её слова, после которых заснула: «Точно, а я уже забыла совсем. И куда съедем?».

Полеха напряг всю свою волю, следя за каждым вздрагиванием век, губ, пальцев любимой, за каждым её вдохом, надеясь, что проследует прямо за ней, когда она исчезнет.

Сердце словно остановилось. Вот Марина начала переворачиваться на бок…

Развернув изображение таким образом, чтобы видеть лицо девушки и одновременно её ладонь, Серёжа перестал дышать. Виртуальный объектив находился где-то в спинке дивана. Было очень темно, тем не менее улавливались быстрые движения глаз под веками. Пальцы на руке с перстнем, обращённым к груди, разогнулись, и ладонь сильно прижалась к телу. Серж увидел своё собственное напряжённое лицо, склонившееся над скомканной простыней. Марина бесследно исчезла…

Сцена немедленно была «отмотана» на полминуты назад, и снова – напряжённое ожидание с надеждой на чудо.

Зазвонил Маринин мобильник на кровати, заставив Полеху вздрогнуть, и сердце бешено заколотилось.

– Да! – выкрикнул он, почему-то решив, что это Марина, и в последнее мгновение осознал, что она не стала бы звонить на свой телефон.

– Это Сергей? – спросил Александр Иванович.

– Да, здравствуйте… здравствуй, Саш.

– Что-то случилось?

– С чего вы взяли?

– Опять на «вы»? – со смешком спросил Александр.

– А, да… Саша, всё в порядке… Марина спит ещё. Я тут, на балконе курю.

– С её телефоном в руке?

– А у меня оба в кармане были. Чтобы Маришу не разбудили. Я даже на вибратор их поставил. Пусть выспится. Столько впечатлений новых… У нас обоих.

– Хорошо. Проснётся, пусть позвонит.

– Ага.

Александр Иванович помолчал и добавил:

– Что-то голос мне твой не нравится. Не поругались?

– Да что вы, нет!