Неправедные
Шрифт:
Я затаила дыхание. Ванька на рукопожатие ответил….
— Здравствуйте, господин Игорь, — удивлённо переглянувшись с Блондинкой, настороженно протянул он.
И посмотрел на меня вопросительно. А я ждала это взгляда. Очень боялась, но ждала.
Кажется, Ванька не ненавидит меня, а значит, о Серёже он, скорее всего, до сих пор не знает. Возможно, в тот вечер они с Блондинкой просто поссорились…
Я покосилась на неё. Та была целиком и полностью занята вниманием Игоря. Он галантно принимал у неё пуховик. Они оба шутили.
— Ну что, проходите, давайте знакомиться ближе! Мариша, готовь ещё приборы!..
— А вы всё-таки думаете, нам стоит поближе познакомиться?..
***
Вечер проходил безупречно. Как я и ожидала, Игорь всем вокруг сразу нравился.
Он очаровал Олесю и даже, кажется, Ваньку. Он оправдал мои надежды.
И, глядя на установившуюся за семейным столом идиллию, я должна была, по идее, окончательно расслабиться и умирать от обвалившегося на наши головы счастья, но почему-то чувствовала себя неуютно и одиноко.
Мне было холодно.
А всё из-за фальши, что витала в воздухе.
Она была во всём: в том, как Олеся вешалась, обнимала Ваньку, в том, как общались Ванька и Игорь… Фальшь пропитала нас всех, расползлась и осела тончайшей пылью в пространстве.
И я вдруг поняла, чем ещё, самый главным, отличался о всех, кого я знала, Серёжа — он был честным.
Он не играл со мной
Он свято верил во всё, что говорил.
Все его эмоции были честными, чувства — честными.
И, если он всё-таки обманывал меня, значит, сам обманывался.
И я опять ощутила острую его нехватку. Словно фантомную боль в безжалостно ампутированном органе. Он был нужен мне. Прямо сейчас. Как глоток чистого, свежего воздуха. Как что-то единственно надёжное, не придуманное, за что можно ухватиться в бушующем океане…
Но из очередного приступа рефлексии меня вытянул голос Ваньки. Он, наверное, впервые за вечер обратился ко мне с вопросом.
— Мам, а ты придёшь на концерт в воскресенье? Леся будет выступать. Ну и я тоже… немного… Там типа день матери, всех мам и бабушек приглашают…
Глава 33
Сергей
— А это Ялта… сск! — Трунин дважды тапнул по экрану, и подъездные стены сотряс очередной приступ ржача. — Красавчик, чё… мы его тёткиной помадой разрисовали… Ты б знал, как он вонял потом! Сказал, в жизни больше пить не будет…
— Угу, меньше тоже… Стоп, — спохватился я, едва не выронив из набитого рта кусок горячей котлеты. — Это ж моя футболка, чё она делает на-а-а… как её?
— А-а-а… Варя, кажется… Вареник. Вы с ней весь вечер любезничали, а после «спички» вообще на второй ушли… — И Трунин, вспомнив какую-то допотопную мелодию, принялся водить руками круги в воздухе и заголосил: — Люби, меня, люби! Жарким огнё-о-м, ночью и днём, сердце сжига-а-йа-а-а…
— Не гони! — Я попытался отжать у него смартфон, но в итоге чуть не навернул и не размазал по стенам собственный ужин. — И не
Тут от разгорающейся борьбы нас спас хлопок Тимонинской двери. Тимонина снова спускалась к нам, а за её спиной опять возникла тёть Наташа.
— Ну ребят, ну зайдите уже, ну что вы как… Маша, пусть Серёжа заходит!..
— Понял? — повторно поддел я Трунина, с трудом сдерживая улыбку и последний кусок котлеты во рту. — Серёжа пусть заходит, а Юрец пусть тут тусит. Один.
— Ну Серёжа, ну я… — Тёть Наташа всплеснула руками и скрылась.
Тимонина сунула нос мне через плечо.
— А что вы тут смотрите?
Я не успел просигналить Трунину, чтобы не воскрешал экран. Или успел, но он не понял. Ну, или понял, но специально…
— Фотки с Сегиной днюхи, — охотно отозвался он, вновь ослепив нас ярким светом своего видавшего виды «Ксяоми». — Прикинь, забыли про них. Только вот сейчас вспомнили. А, кстати, чё тебя не было?
— А Сега меня не приглашал. — Тимонина подняла на меня колючий взгляд.
— А Сега вообще никого не приглашал, — пробубнил я, дожёвывая и глядя на неё максимально жёстко. — Кто хотел — сами пришли. Кто загасился — тот загасился.
Тимонина надулась и отошла от меня, зато на её месте почти сразу возникли девчонки. Откуда они взялись вообще — чёрт их знает. Я думал, Трунин с Наськой давно разбежались, но сейчас почему-то и она, и Ялтина сеструха подкатили как ни в чём не бывало.
— О-о-о, это чё, пюреха с котлеткой? Как в детском садике? У нас тут что, столовка открылась? — поломав мне на время мозг, Настя быстро слямзила чуток пюре прямо с моей тарелки пальцем.
— Да это Машка местных бомжей подкармливает, — «пояснил» Трунин, не придумав ничего более оригинального, чтобы мне отомстить.
— А ты чё, правда у неё живёшь?
Я обернулся: Тимониной, оказывается, уже не было. Меня вот прям озадачило, что Настя это у меня спрашивает. Именно у меня, ведь мы с ней вообще «мало знакомы», то есть, никогда особо не общались, а если и общались, то исключительно при Трунине и только на общие темы.
— Временно, — ответил я, сунув ей почти насильно испорченную тарелку. И хотел было спуститься глянуть, куда подевалась Тимонина, но меня задержал очередной Настин вопрос:
— Серё-о-о, а ты в воскресенье выступаешь? Ну, на концерте?
При этом она поймала меня за рукав и улыбнулась в глаза так, как никогда раньше не улыбалась, и тогда я догнал, что меня прямо здесь и сейчас пытаются юзать в качестве реквизита для игры под названием «Заставь Трунина рвать свои кудрявые пакли». А я игр терпеть не могу, поэтому гаркнул не особо-то вежливо:
— Нет! — И пустился вниз по лестнице. — Я вообще не приду больше в клуб, меня ТВ уволила!
— Чё ты врёшь?! — донеслось мне в спину. — Как не придёшь?! У тебя же два номера по программе!.. Ну, Сег!.. Ну, Серё-о-о! Ну стой, куда-а-а ты?!