Неправедные
Шрифт:
— Я ничего тебе не обещал!
— Ну пожалуйста, братик, всего на пару часиков, ну прошу тебя, пожалуйста!
— Я ухожу, Лиль! — перекричал её я.
— А, ну пока тогда! — вдруг сказала она.
И тут же скинула. Реально скинула, положила трубку! И сколько я потом ни пытался звонить, сколько ни набирал ей, просто-напросто мне больше не ответила.
Сказать, что я был зол на неё — это слишком мягко. Попалась бы она мне на глаза в тот момент — боюсь даже представить, что бы я с ней сделал…
В итоге я трезвонил всем: мамке, отчиму,
И уже через двенадцать минут я с Малой на руках ломился в дверь какой-то мутной хаты на отшибе посёлка.
— Ого, кто это у нас здесь…
Мне открыла размалёванная почти так же, как Малая, дамочка с внимательным прищуром под короткой чёрной чёлкой, явной придурью в этом прищуре и мундштуком в руках.
Ворвавшись в клубы её дыма без слов, я почти с размаху встретился взглядом с той самой «нормальной» подругой, скинул ей Малую под крыло и попёрся среди толпы каких-то разномастных фриков и клоунов разыскивать Лильку.
Нашёл её в большой, без обоев и почти без мебели, комнате, в кругу почитателей кальяна, готического полумрака и классической гитары. Они сидели, стояли, пускали слюни и дым вокруг музыканта, Лилька с кем-то обжималась.
Я только успел заметить бутылку рядом с канделябром на табурете. В голове мелькнула мысль, что, возможно, уже поздняк метаться. Если Лилька в лохмотья, тащить её домой нет никакого смысла — всё равно оставить её с Малой мне не позволит совесть.
Но, к счастью, первый же взгляд в глаза давал мне надежду…
— О-о-о, братишка! — кинулась на меня, кажется, трезвая ещё сеструха.
Я не разделял её радости, схватил под руку и поволок на выход.
— Домой пошли!
Она, конечно, упёрлась рогом.
— Это ещё кто?! — вклинился какой-то агрессивный тип, которого я воспринял как размытое тёмное пятнище с блестящей от свечного света лысиной. — Лиль, проблемы?
Однако Лилька, предвидев, что я психану, быстро сориентировалась:
— Ой, нет, это всё нормально… Это Серёжик, мой братишка мелкий, я на секундочку…
В итоге мне удалось выудить её из комнаты, но дальше оказалось не легче. В коридоре на нас, как вОроны, налетели ещё какие-то пятна, среди них, кстати, та девчонка с Малой, начали что-то галдеть, сюсюкать, смеяться…
— Ой, птичка моя, какая ты красивая! — Лилька тоже заметила дочку. — Это кто тебя такой красивой сделал, дядя Серёжа? Ох, уж этот дядя…
— Лиль, у тебя мозги есть?! — тем временем пытался достучаться до её, похоже, высохшей извилины я. — А если б она не косметику нашла, а шкаф с инструментами? Или аптечку?..
Но меня никто не слушал. Какие-то две курицы, во главе с Лилькой, ржали и истязали своим вниманием Малую, а ещё одна, та, что меня впустила, с придурью и мундштуком, решила, видимо, что я вот
— Лилу, а ты чего такую красоту от нас прятала? Я ща ослепну, честное слово… Да я не про детёныша, детёныши у нас свои имеются… Тебя как звать хоть, красота?
— Да это Сега, братан её, — подключилась одна из куриц. — Ты что, не знаешь его? Он вообще ещё в школе учится, не трогай…
И, пока они стали что-то меж собой кудахтать, я выдернул Лильку к дверям, припёр к стенке.
— Так, всё, бери Малую, и валим отсюда!
— Да чего ты раскомандовался! — одёрнув руку и потирая запястье, взбрыкнула она. — Не хочу я домой, я только пришла вообще!
— Бери, я сказал! — снова схватив её, я довольно грубо швырнул её в сторону.
И тут мне прилетело. Девчонки завизжали. Чуть очухавшись от косого в челюсть, я собирался рыпнуться на Лысину, но между нами уже было слишком много человеческой массы.
— Ты чего его бьёшь?! — громче всех верещала моя новая покровительница. — Жорик, угомонись уже! Это моя квартира!
— А чего он свои грабли распускает?!. — не сбавлял оборотов тот.
Не знаю, чем бы всё кончилось, если бы у Лильки наконец-то не замигала какая-то внутренняя сигнальная лампочка. Она припала ко мне:
— Ладно, Сержио, будь по-твоему, — промокая мне губы салфеткой, затараторила она. — Мы пойдём домой, всё хорошо будет, только дай мне пятнадцать минуточек, пожалуйста!
Зря я согласился. Но, с другой стороны, у меня всё равно не оставалось больше выхода. Уйти с Малой я не мог, поскольку не был уверен, что Лилька не обманет. Волочь её за волосы, как первобытную женщину, тоже не разумно — она бы сбежала сразу же, как только я шагнул за порог.
Да я и сам бы так не смог. Мне нужно было удостовериться, что сестра в адеквате… что она смирилась. То есть, единственным решением в этой ситуации мог стать только компромисс.
И я пошёл на него. Посмотрел время, понял, что успею, если на такси, и пошёл.
Но Лилька затребовала большего. Ей мало было просто четверти часа — она стала уговаривать меня принять в их фрико-клоунской тусовке самое непосредственное участие. То есть, петь.
Она просила сыграть им на гитаре, начала расхваливать меня, мой голос, отлично зная, как я это ненавижу, чем вызверила настолько, что я готов был реально хлопнуть дверью и бросить даже Малую в этом вертепе.
Не знаю, как я взял себя в руки. Да я и не брал. Психанул, но по-другому. Схватил гитару, плюхнулся на табуретку вместо посторонившегося от одного моего только вида музыканта, ударил по струнам. А дальше на едином дыхании пронеслись «По тихому с ума» и «Угроза ядерной войны» [3] без цензуры.
3
Упомянуты композиции гр. «Торба-на-круче» и «Ландыши» соответственно