Неправедные
Шрифт:
— Серёжа, это ты хоть? — простонала сквозь поцелуй, ощупывая моё лицо и губы. — Ты меня напугал…
— Даже к кромешной тьме мы всегда найдём друг друга, чтобы взяться за руки и вместе выйти к свету, — прогнал я вполголоса.
— Чего?! — она хохотнула. — Ты где этого набрался? В соцсетях? Не слишком ли пафосно?
— Я ещё не на такое способен…
— Стой! — Тут она меня отстранила, упёршись в грудь двумя ладонями. Глаза уже привыкли, и я начинал различать выражение её лица. — Давай что-нибудь другое, попроще, более искреннее,
— Стихи подойдут?
Она кивнула. И я прочёл первое всплывшее в памяти. Сам не ожидал, что выйдет настолько просто и честно, как заказывала:
— Я ходить научился, чтоб к тебе приходить.
Говорить научился, чтоб с тобой говорить.
Я цветы полюбил, чтоб тебе их дарить.
Я тебя полюбил, чтобы жизнь полюбить. [2]
Сколько-то мы молчали, глядя и дыша друг на друга. Потом она сказала:
2
Автор строк — Расул Гамзатов
— Ну, неплохо. Но что-то без выражения, Серёж, на троечку…
— Что?! — Тут я снова кинулся на неё, только не для того, чтобы опять целоваться. Она взвизгнула, когда я вгрызся ей в шею, но всё равно, сквозь смех, погнала меня отчитывать:
— Ну, слабенько, Серёж, серьёзно… ты спешишь сильно, надо медленнее, проникновеннее, с паузами…
А потом мы всё-таки продолжили целоваться.
— Я соскучился… — переведя дыхание, признался я.
Это была чистая правда. Я правда соскучился. Очень сильно. Только сейчас это так ясно осознал.
Вместо ответа она засуетилась, завозилась, кое-как, несмотря на мои объятия, достала телефон…
— Всё, Серёж, Серёж… Мне пора…
Свет экрана на секунду ослепил нас и снова потух. Я опять припал к её губам.
— Успеешь…
— Ну мне пора, правда… Хватит, Серёж…
Она попыталась высвободиться, но её не слушал. Не мог остановиться. Меня крыло дико, я не хотел её отпускать.
— Всё, Серёжа, всё! Пусти меня! — прикрикнула она наконец.
В её голосе послышались стальные нотки. Меня это почему-то позабавило.
Отвечаю — примерно тем же тоном она гоняет по дому Лохматого.
— Ладно, когда мы увидимся? — послушно убрав руки на металлическую стенку и почти не ограничивая ничью свободу, спросил я.
— Вечером. Только в Москве. Я сейчас туда еду. А у тебя электричка в семь часов, успеешь?
— Конечно. Почему там?
— Там не будет никаких твоих Валерьевн.
— Я понял. Где?
— Я буду ждать тебя на вокзале у пригородных касс. Только если в полдесятого тебя не будет, я уезжаю, ты понял?
— Меня будет.
— Хорошо, —
И поцеловала меня. Сама. Нежно.
Глава 24
Сергей
Весь день я думал о Маринке. О том, как мы вечером увидимся, где и как проведём время.
Поэтому не чувствовал усталости. И после подработки, по-хорошему упахавшись, всё ещё порхал как пташка.
Когда я забежал домой поспать, поесть, помыться, переодеться, до семичасового электрона оставалось не так уж много времени. Нужно было чем-то жертвовать. Либо деньгами, и ехать до станции на такси, либо…
Я решил не спать и не есть — всё это можно было сделать в электричке. Залетел в душ, ополоснулся, побрился, напялил то самое «белое» худи, которое мамка купила, вышел… и тут слышу какие-то странные звуки из их с отчимом комнаты.
Я думал, я дома один…
Прохожу по коридору, уши востро, осторожно толкаю полуприкрытую дверь… и вижу размалёванную, как хрен пойми что, всю в какой-то краске и блёстках (я не сразу сообразил, что это мамкина косметика) Малую!
Она сидит по центру разложенного дивана, на такой же разноцветной, радужной постели… и обсасывает огрызок помады, окрасивший не только её язык…
Тут у меня челюсть отпала. И способность соображать тоже. На время. Я сначала не поверил: неужели моя весёлая семейка на такое способна? Я даже по квартире прошёлся, вернее, пролетел, заглянул во все углы, в кухню… Никого не было.
— Эй, Малая, ты что, одна?
Я даже когда к ней на диван подсаживался, всё ещё надеялся, что сейчас ткну её пальцем — она исчезнет. Но этого не произошло. Это был не сон.
Это был не сон, мать его…
— Гя-гя-гя! — обрадовалась мне Малая.
Начала что-то лопотать по-своему, махать ручонками.
— Охренеть ты красавица…
Я принялся отжимать у неё раскуроченные мини-пальцами баночки и остатки «вкусняшки». Она громко загалдела. Одной рукой сгребая всё это добро в найденную тут же на полу распотрошённую сумочку, второй я уже набирал Лильке.
Она не сразу, но ответила.
— Да-да?
Едва расслышав сквозь какофонию звуков, в том числе, гитарных, её звонкий беззаботный голосок, я озверел окончательно.
— Лиля, блядь, ты где есть?!
— Ой, привет-привет, мой милый братик, ты приехал?
— Ты чё, Малую одну бросила, ты вообще без башни?!
— Тс-с-с! Только не кричи, не кричи пожалуйста! Никто никого не бросал. Я ушла только что и буквально на пару минуточек, ладно?
— Каких, блядь, минуточек?! Ты чё чешешь? Ты где, Лиль?! Малая одна здесь, а если б она чё-нить с собой сделала?! Она тут какую-то хрень жрёт, тебе похрен?!
— Ну как же она одна, когда она со своим любимым Серёжиком, — словно не слыша меня, продолжала бредить Лилька. — Ты же обещал посидеть с ней сегодня, помнишь?