Чтение онлайн

Как и прежде, Фазыл раньше других собирал ханский налог, первым отвозил его в Хиву. Не отставать от него в этом старался разве только Саипназар.

Как-то они возвращались вместе из Хивы. Саипназар болтал без умолку, перескакивая, по своему обыкновению, с одного на другое. Добрался и до Алакоза, принялся клеймить его, охаивать. Фазыл рассердился и буркнул:

— Да ты, похоже, перестал быть мужчиной.

— Почему это? — вскинулся Саипназар.

— Пустомеля ты, пена наносная! Простить не можешь, что Алакоз велел на «ага-бии» слегка тебя поколотить! А над тем не задумываешься, что Ерназар

Алакоз страшен нам не этим! Его за другое следует ненавидеть. Ведь он ведет народ и нас вместе с ним к погибели…

— То есть как это? — растерялся Саипназар.

— А ты сам пошевели мозгами, может, и дойдет до тебя! — поморщился, как от зубной боли, Фазыл.

Это заявление Фазыла, человека, не любящего бросать слов на ветер, заставило Саипназара задуматься и, кажется, что-то понять. И хотя оба они не пускались больше в объяснения и откровенности, но стали держаться ближе друг к другу, стали чаще вместе ездить в Хиву.

Сегодня они собирались в путь, чтобы отвезти налог за осенний урожай. Они уже тронули было коней, как показались и пронеслись мимо них разгоряченные быстрой ездой соколы.

— Ну и ну! Кожа да кости остались! Из-за бессердечного этого Алакоза! — проскрипел Саипназар. — Чего скалишься, чему радуешься?! — вдруг сорвался он на крик, завидя отставшего всадника.

— Нас ждет семидневный отдых, страдалец ты наш! — насмешливо откликнулся всадник.

— А потом, после отдыха? — равнодушно осведомился Фазыл.

— Потом уйдем далеко-далеко на учения, примерно на месяц! — бодро сообщил молодцеватый складный парень.

— У какого десятника служишь? — поинтересовался Фазыл.

— Десятник у нас самый лучший — Генжемурат! — гордо отозвался парень и поскакал догонять товарищей.

Фазыл вздрогнул, гневно стиснул кулаки: «Эх, проклятье! Жаль, дрогнула тогда у меня рука! Попасть-то я попал ему в спину, да не уложил наповал!»

— Что это ты помрачнел, брат? А, Фазыл? — полюбопытствовал Саипназар, сверля его глазами.

— Я всегда мрачнею, когда эти ликуют! Куда они направляются? Зачем? Что-то здесь не чисто! Завернем-ка к Каракум-ишану, — разволновался Фазыл.

Они увидели Каракум-ишана возле юрты с тремя незнакомыми всадниками. Судя по всему, они спорили. Фазыл и Саипназар сочли неудобным приближаться к ишану верхом и спешились.

— Вот те, кто нам сейчас нужен! — обрадовался ишан и знаком поторопил их приблизиться.

Всадники, что находились рядом с ишаном, были одеты как казахские воины, но в одном из них Саипназар, к великому своему удивлению, признал Касыма, того самого, которому по приказу Алакоза за воровство отрезали ухо.

— А ну-ка полюбуйтесь на поживу этих доблестных воинов! — призвал Фазыла и Саипназара ишан и протянул руку в направлении загона.

Там лежали связанные по рукам и ногам двое русских.

— Вах, отволочь бы этих русских Алакозу и его соколам, — прошамкал суфи в чалме, напоминающей стог сена. — Пусть бы вместо чучел из камыша метали копья в этих безбожных гяуров.

— Как вы с ними поступите, как распорядитесь их головами — нас не касается! Нам нужны деньги! Выкуп за них! — хрипло рявкнул всадник на вороном коне. — Ясное дело, пришлось намять им бока, проклятущим! Уж больно непокорные, дьяволы!

И сильные! Из них отличные рабы получатся!

— Мой ишан, дозвольте — я поторгуюсь? — вежливо осведомился Фазыл.

— Ох, не наступим ли мы змее на хвост с этими русскими? — усомнился Саипназар.

Каракум-ишан и Фазыл гневно уставились на него.

— Ты, я вижу, еще не до всего дорос, Саипназар! Не сообразил, что я хочу во всем — во всем! — идти Алако-зу наперекор! Хочу повести наш народ за собой по пути, противоположному тому, что избрал Алакоз! — внушительно произнес Фазыл. — Мне ли бояться чего-то?

— Прости меня, нечаянно сорвалось с языка! — смешался Саипназар.

— Бии, послушайте меня! — потребовал внимания ишан. — В волчьей норе всегда есть кости. Помню, когда я впервые встретил этого волка Алакоза в Хиве, он заявил, что каракалпакам, мол, хорошо иметь десять тысяч сильных рабов. Будь он сейчас здесь, он отвалил бы за этих двух большой куш!

— Сколько просишь за этих? — Фазыл метнул взгляд на воина, возвышающегося на вороном коне.

— В Хиве мы наверняка выручили бы за каждую голову по коню, седлу и попоне.

Ишан сделал Фазылу знак: «Бери, не торгуйся!»

— Пошевеливайтесь, бии! — прохрипел всадник. — А не по карману вам, так не задерживайте нас! Мы продолжим наш путь!

Фазыл стал развязывать хурджун, чтобы достать деньги, и мимоходом полюбопытствовал:

— Кто ты будешь, мой друг по сделке?

— В торговых сделках друзей не бывает, — отрезал казах. — Мы воины Кенесары. Если говорить правду, то нас можно считать и друзьями вашими, и врагами. Судьба у нас одна, мы близкие соседи, даже посевы наши и джайляу перемежаются. Среди нас живет много каракалпаков, а среди вас — казахов. Так повелось издавна. Я, например, к вам вражды не питаю, только вот русских не люблю, а вы, ходят слухи, питаете к ним почтение. Уж очень крепко притесняют нас русские чиновники!.. — Всадник почесал плеткой за ухом и доба вил, заметив, как внимательно его слушают:-До того дошло, что Арынгазы — хана Малого жуза — вызвали русские в Оренбург, и оттуда он не вернулся! Даже с ханом расправились, а уж что там вести речь о простом люде! Хан Среднего жуза хотел отделиться от русских, да куда уж!.. Правда, дело его продолжает Кенесары, у него много сторонников… А вообще-то Букей-ское ханство дало большую трещину! Лет семь-восемь назад группа черных казахов состряпала письмо оренбургскому губернатору с жалобой на собственных султанов. Помогите нам, возьмите под свою опеку! Вот и доопекались, теперь и пикнуть не могут против неверных, голоса поднять не смеют! — разглагольствовал казах, все больше входя в раж…

Никто из тех, кто так жадно слушал сейчас казаха, не догадывался, что всадников к Каракум-ишану привел Касым; он же и научил этим речам своего сотоварища по разбою. Одноухий Касым находился в стане Кенесары по заданию Каракум-ишана, чтобы доносить ему обо всем, что там происходит.

Фазыл и Саипназар отсчитали деньги и вручили их казахам. Обе стороны так увлеклись подсчетами, что не сразу поняли, кто издал грозный крик: «Что здесь происходит?» У загона переступал с ноги на ногу конь Ерназара, а сам он впился взглядом в пленников, в одном из которых признал Михайлова.