Чтение онлайн

– Ой, извини. Целый день сидела за почтой, никак с бюджетами и расчетами не разгребусь. Все тело сводит. Шею клинит так, что в глазах темно.
– Она снова выглядела усталой.

– Давай, плечи разомну. Пересаживайся ко мне. Да не смотри ты так, ничего я тебе не сделаю.
– Смотрела она с откровенным недоверием.
– Ань, мы с тобой уже прошли момент, когда нужно стесняться. А массаж я делаю хорошо. В универе курсы заканчивал, на соревнованиях парням помогал, да и себе тоже. Давай, иди сюда.

Все еще сомневаясь, она пересела на его

диван. Повернулась спиной, убрала волосы, подставляя беззащитную шею. Осталось только пожалеть, что так смело предложил, не рассчитав свои силы: сдерживаться от того, чтобы тут же не смять ее всю, оказалось слишком сложно. Но решил не торопиться, и очень аккуратно положил руки ей на плечи, полностью их накрыв. Память услужливо начала подсовывать всяческие образы, о которых вспоминать ну вообще сейчас не стоило. Чтобы сдержаться, решил отвлечься на разговоры.

– Так что там насчет звонков, Ань?

– Я не помню, чтобы ты обрывал мне телефон. Вообще ни одного звонка не помню.

– Я тебе весь день звонил на второй номер, а ты не брала.

– Аааа, так это были твои непринятые... у меня тот телефон валялся в сумочке, на беззвучном. Я про него и не вспомнила, пока разыскивала этот, который у тебя остался. Потом пошла за новым, сразу старую сим-карту заблокировала, сделала дубль и в новую трубку вставила. А потом телефон, на который ты звонил, сдох. Я его все время забываю зарядить. Когда включила снова, в журнале только было указано, что неизвестный абонент пытался мне позвонить. А сколько раз - не видно было. Так что "не виноватая я".
– И неожиданно сдавленно застонала.
– Ой, Дим, вот это место получше разомни, там просто все свело до безобразия.

У Димы тоже все сводило: и руки, и зубы, и все остальные части тела, а этот неожиданный стон так и вовсе довел до ручки. Знал же, на что подписался, только вот зачем так себя истязать, подумал ли? Медленно, очень медленно убрал руки от ее шеи, просто притянул к себе, позволив облокотиться, вместо спинки дивана. Она не сопротивлялась, и просто закинула голову на его плечо, прикрыв глаза.

– А почему не перезвонила?
– Спрашивать вот так, заглядывая в запрокинутое лицо, было не очень удобно, и в то же время - как-то до безумия интимно.

– Я на незнакомые номера не перезваниваю. Кому надо - сам дозвонится.

– Ты не знаешь мой номер?

– Наизусть - нет.
– "А я твой знаю" захотелось предъявить, но сдержался.

– А потом куда пропала? Я думал, ты от меня специально прячешься.

– Нет, не пряталась.
– Задумчиво как-то прозвучало.

– А что это было тогда, почему за месяц ни разу не объявилась?

Дернулась вдруг, напряглась - выпрямиться захотела. Напряг легонько руки, но прижал намертво.

– Сиди уже, не дергайся. И так вся напряженная, не надо больше.

И она послушно расслабилась, спросила устало:

– А что я должна была делать? Обрывать телефоны, требовать "переспал - женись"? мы же взрослые люди, Дим. И бывает так, что мужчина, получив то,

что хотел, теряет интерес. Я это прекрасно понимаю, поэтому приняла как факт, что тебе больше ничего от меня не нужно.

– А с чего ты взяла, что мне нужно было только трахнуться?
– Грубо прозвучало, но она даже не поморщилась, только вздохнула.

– Потому что именно это ты мне и сказал.
– Тут пришлось вздыхать уже ему. Права. Не поспоришь.
– Знаешь, Дим, у меня теория есть .Мужчины, в принципе, делятся, на несколько категорий: одним от тебя ничего не нужно. Пересекаемся только по какому-то делу, и расходимся. С ними проще всего. Вторые хотят тебя тупо поиметь. И если не получается, они быстро переключаются на другой объект. Третьи, когда не могут просто поиметь, начинают делать тебе мозги. Это самый сложный случай, потому что от них труднее всего отделаться: чем больше сопротивляешься, тем сильнее интерес. Есть еще просто друзья, которые тебя уважают и общаются без всякого подтекста. Ну, или хорошо его скрывают.

Ты себя повел как делатель мозгов. И до того оказался настырным, что результата все-таки добился: поимел меня всеми возможными способами. И сейчас продолжаешь, видимо, не наигрался еще. Хотя это странно.

– Значит, ты так обо мне думаешь?

– А как я должна думать? Что ты ночей не спишь, обо мне вспоминаешь? Сон и покой потерял? Прости, но слишком на тебя не похоже.

А ведь как права-то, на самом деле... И не спал, и есть не хотел, и вспоминал постоянно, до тошноты и головной боли. А она насмехается. Ну, сам дурак. Получи, фашист, свою же гранату. Придется исправлять ошибки. Признаваться в том, что вслух боялся говорить, все же легче, когда в глаза не смотришь:

– А если, и правда, не спал? Если думал о тебе постоянно? Поверишь, Ань, если скажу, что каждый день приехать к тебе хотел, но боялся, что пошлешь? Скажешь, что я тебе противен? И с каждым днем эта уверенность, что видеть не захочешь, крепла?

Замолчала надолго. В этот момент принесли заказ, и момент, казалось, был упущен. Она, так же молча, принялась за еду. Видно было, как вертятся колесики в ее мозгу, пока жевала. Но не произносила ничего, и в глаза не смотрела. Очень не обычно для девушки, которая обычно только туда и смотрит, больше ни на что не обращая внимания. Как будто всю душу до донышка пытается разглядеть.

Подождал, пока перестанет ковыряться в тарелке, размазывая салат по краям. Но продолжил гнуть свою линию:

– Ну, так что, не приходило тебе в голову, что я не совсем сволочь, а тоже могу переживать?

– Чисто теоретически я предполагала, что так бывает. Но слишком на тебя не похоже. Ты всегда себя вел, как последний засранец. Поэтому я решила, что ты обычный засранец и есть.

Неприятно было услышать справедливую, в общем-то, оценку.

– Ань, я вел себя не как засранец, а как дурак. Так честнее будет. Не понимал просто, как с тобой обращаться. Слишком ты необычная. Ну, наломал дров, хотя очень жалею.