Чтение онлайн

Лишь после того, как д'Обиссон ушла, Питт позволил себе признаться в истинных мотивах принятого им решения. Наиболее опасным врагом была, конечно, Марлена Фишер. Девчонка должна заболеть чумой в самой тяжелой форме, а природа этого заболевания пусть так и останется неразгаданной – вот это будет настоящая победа. Тогда Питт одним ударом освободится и от этой чрезмерно неудобной особы, которая в будущем может наплодить себе подобных, и от неприятной планеты, которая через годы может лишить человечество мобильности, привязав его к себе так же

прочно, как и старая Земля.

Глава 64

На станции Эритро заканчивали разговор как всегда осторожный Зивер Генарр, донельзя обеспокоенная Юджиния Инсигна и не скрывавшая своего нетерпения Марлена.

Юджиния говорила:

– И еще, Марлена, не смотри долго на Немезиду. Я знаю, тебя уже предупреждали об опасности инфракрасного излучения, но запомни, что Немезида не всегда спокойна. Время от времени на ее поверхности вдруг появляются вспышки; они излучают белый свет. Вспышка длится одну-две минуты, но и этого достаточно, чтобы повредить сетчатку глаз. А когда будет очередная вспышка, заранее сказать невозможно.

– Астрономы не могут предсказать вспышку? – переспросил Генарр.

– Пока нет. Это один из множества случайных процессов природы. Нам еще не удалось найти правила, объясняющие беспокойное поведение звезд, а некоторые астрономы считают, что такие правила вообще невозможно вывести. Они слишком сложны.

– Интересно, – сказал Генарр.

– Но надо заметить, что мы должны быть благодарны этим вспышкам.

На них приходится три процента всей энергии Немезиды, достигающей Эритро.

– Три процента – это не так уж и много.

– Но не так и мало. Без этих трех процентов Эритро превратился бы в ледяную пустыню, жизнь на которой была бы намного труднее. Правда, на Роторе вспышки доставляют немало хлопот. Во время каждой вспышки там приходится срочно регулировать систему фильтрования света Немезиды и повышать мощность поля, поглощающего частицы. Все время разговора Марлена переводила взгляд то на мать, то на Генарра. Наконец ее терпение лопнуло. Немного раздраженно она сказала:

– Сколько вы еще собираетесь дискутировать? Ведь вы только тянете время, это же совершенно ясно. Юджиния решительно сменила тему:

– Куда ты пойдешь?

– Погуляю вокруг станции. Пойду к речке, или ручейку, или как еще вы это называете.

– Почему?

– Потому что это интересно. Представь: на планете, на совершенно открытом месте сама по себе течет вода, и ты не видишь ни начала, ни конца потока и знаешь, что никто не перекачивает ее насосами к истоку.

– Да нет же, – возразила Юджиния. – Вода перекачивается за счет тепла Немезиды.

– Это не в счет. Главное, что это делают не люди. А еще я просто хочу стоять там и смотреть.

– Не пей воду из ручья, – строго сказала Юджиния.

– Я и не собираюсь. Час я могу обойтись и без питья. Если я проголодаюсь, захочу пить или еще что-нибудь, я вернусь на станцию. Ты так волнуешься по пустякам.

– Юджиния, – улыбнулся Генарр, – мне

кажется, ты хотела бы и у нас на станции завести систему полной регенерации всего на свете, как на космическом корабле.

– Да, конечно. А разве кто-нибудь может возражать?

Генарр откровенно рассмеялся.

– Ты знаешь, мне совершенно ясно, – сказал он, – что жизнь на поселениях полностью меняет человека. Теперь все мы убеждены в необходимости полкой регенерации. Между тем на Земле ненужные веши просто выбрасывают в надежде на то, что они подвергнутся разложению естественным путем. Конечно, иногда они не очень-то хотят разлагаться.

– Генарр, – возразила Юджиния, – ты неисправимый мечтатель.

Человека можно приучить к хорошим привычкам, но стоит только чуть ослабить нажим, как сразу же возвратятся дурные. Спускаться с горы всегда легче, чем подниматься на гору. Это называется вторым законом термодинамики. Между прочим, если человек когда-нибудь колонизирует Эритро, он моментально замусорит всю планету.

– Нет, не замусорит, – коротко сказала Марлена.

– Почему, дорогая? – вежливо поинтересовался Генарр.

– Потому что не замусорит, – нетерпеливо ответила Марлена. – Теперь я могу идти?

Генарр переглянулся с Юджинией.

– Ну что ж, Юджиния, я думаю, Марлену можно отпустить. Вечно удерживать ее мы не можем. Кстати, если верить Рэне д'Обиссон – она только что вернулась с Ротора, – сканограмма Марлены совершенно стабильна; д'Обиссон еще раз проверила все ее сканограммы и вчера сказала мне, что она убеждена: Эритро не причинит Марлене никакого вреда. Марлена, которая уже было повернулась к двери и, судя по всему, направлялась прямо к шлюзу, при этих словах остановилась и снова обернулась к Генарру:

– Постойте, дядя Зивер. Чуть не забыла. Вам надо быть поосторожней с доктором д'Обиссон.

– Почему? Она – великолепный нейрофизик.

– Я не о том. Она радовалась, когда вы попали в беду на планете, и здорово расстроилась после того, как вы поправились.

Юджиния удивилась и машинально спросила:

– Почему ты так говоришь?

– Потому что знаю.

– Вот этого я уже не понимаю. Зивер, ведь у тебя хорошие отношения с д'Обиссон?

– Конечно. Очень хорошие. Мы никогда не спорим. Но если Марлена говорит…

– Марлена не может ошибаться?

– Нет, я не ошибаюсь, – быстро вставила девочка.

– Я верю, ты права, Марлена, – сказал Генарр и обратился к Юджинии:

– д'Обиссон – очень честолюбивая женщина. Если со мной что-нибудь случится, она должна занять мое место. У нее большой опыт работы на станции, а в случае новой вспышки чумы она, безусловно, будет руководить борьбой с эпидемией. Кроме того, она старше меня и, очевидно, понимает, что время работает против нее. Я не могу винить ее в том, что она стремится занять мое место и что ее сердце забилось чуть быстрей, когда я был болен. Возможно, она сама себе не отдает в этом отчета.