Не молчи...
Шрифт:
Он снова целует меня, на этот раз углубляя поцелуй. Я стону ему в рот. Этот парень своими поцелуями может заставить меня забыть собственное имя. Но сейчас не время. Я отстраняюсь, заметив время на часах.
— Черт. Я опаздываю.
Бен отпускает меня, и я, как сумасшедшая, начинаю бегать по комнате, пытаясь закончить одеваться.
— Прости, детка.
И затем он неспешно направляется в ванную. Чтоб его! Мои начальники убьют меня. Это не подходящая неделя, чтобы опаздывать.
Я бегу по коридору, и Бен встречает меня с улыбкой и моей термокружкой.
— Снова мир?
Он сверкает этими проклятыми ямочками, из-за
Протянув мне кружку, Бен открывает дверь.
— Хорошего дня, и езжай аккуратно, пожалуйста.
На нем надеты только джинсы, он без рубашки, и его волосы все еще мокрые после душа. Эх! Мне хочется позвонить на работу и притвориться больной. Бен замечает мой голодный взгляд и улыбается мне.
— Вот поэтому ты и опаздываешь. Езжай уже.
Он шлепает меня по попке и закрывает за собой дверь.
— Дурак! — кричу я через плечо, и слышу смех Бена из-за двери.
Доктор позвонил после того, как Ари ушла на работу, и сказал, что выпишет бабушку после обеда. Я направляюсь к ее палате и слышу голос бабули, разносящийся по всему коридору. Я подхожу к двери и вижу, что она разговаривает с Карен.
— А вот и он, — кричит бабуля, когда я вхожу в комнату.
Карен слабо кивает мне и быстро выходит из палаты.
— Это твой последний день здесь, прекрати мучить бедную девушку.
Бабушка начинает смеяться.
— Я ничего не делаю. Она рассказывала мне о свидании, на котором была вчера, — шепчет она.
— О, да?
— Да, все прошло не слишком гладко. Парень даже не заплатил за ужин. Он хотел разбить чек.
— Упс. Да, это не очень хороший знак.
— Вот видишь, милый, нам нужно помочь ей.
— Хорошо, сводница. Но давай сначала позаботимся о том, чтобы забрать тебя отсюда, — говорю я, качая головой.
Беспокойство обо всех, кроме себя — это в духе моей бабушки.
— Ранее заходил доктор Нгуйен, сказал, что все в порядке, и дал согласие на выписку. Теперь я жду доктора Бишопа. Мне сказали, что он должен быть здесь сегодня днем.
Я киваю. Я уже позвонил по номеру, предоставленному мне больницей, и организовал круглосуточный уход за бабулей. Сейчас для нее наступает тяжелое время, и я понимаю, что мы не справимся сами. Помимо спазмов в желудке и потери сознания, у бабушки ничего не болит. Но я не думаю, что она полностью осознала сказанное врачами о ее здоровье. Понятно, что старушка не хочет, чтобы кто-то постоянно опекал ее. Тот факт, что в доме появятся незнакомые люди, сводит бабулю с ума. Я выбрал двух медсестер. Они будут работать по сменам, чтобы была гарантия, что кто-то всегда будет рядом. Собрав большую часть своих вещей из общаги, я переехал в одну из комнат для гостей. Единственное, что осталось в доме братства, это стол, кое-какая одежда и кровать.
— Не могу дождаться, чтобы поесть настоящей еды. Если бы я уже не болела, эта пища убила бы меня, — говорит бабушка, указывая на зеленые бобы.
— Обещаю, мы что-нибудь купим по дороге домой.
Бабуля собирается открыть свою порцию желе, когда, наконец, заходит доктор Бишоп.
— Кто-нибудь готов вернуться домой?
Она поднимает взгляд, кладет на поднос желе и дарит врачу широкую улыбку.
— Я принимаю это за «да», — говорит он, усмехаясь. — Выглядите хорошо, и мне сообщили, что дома
— Да. Начиная с сегодняшнего вечера, — отвечаю я.
— Отлично. На этой неделе вам нужно будет проконсультироваться с доктором Нгуйен и доктором Прескоттом. А так, вы уже можете ехать. Дайте Карен несколько минут, она вернется и поможет вам со сборами.
Следующие несколько дней я провожу, выступая в роли буфера между сиделками и бабушкой. Я знал, что она не в восторге от круглосуточного ухода, но никак не ожидал, что бабуля нагонит страху на этих бедных медсестер. Это было бы забавным, если бы при этом она не выглядела такой несчастной. В конце концов, она все-таки согласилась перестать быть столь враждебной, когда я объяснил, что они просто выполняют свою работу. Ее жалобы заключались в том, что сиделки стояли за ее спиной весь день, а она всего лишь хотела спокойно посмотреть свои сериалы. В первый же день бабушка запустила пульт в голову медсестры, и мне пришлось умолять сиделку не уходить и доработать смену. В течение дня я пытался успокоить их обеих, и слава Богу, наконец, они пришли к согласию: я распечатал расписание всех шоу бабули, чтобы убедиться, что медсестра даст бабушке возможность посидеть одной и сама больше не пострадает.
Вся эта ситуация выматывает меня, и я очень скучаю по Ари. В последние несколько дней мы общались только по смс. Я скучаю по ее голосу, запаху, ее прикосновениям. Мне сложно не думать о ней. Сын ночной медсестры приболел, и я разрешил ей не приходить сегодня. Последнее смс, которое я получил от Ари, было утром, и предполагаю, что она снова работает допоздна. Вечеринка в честь юбилея уже в эти выходные, и я надеюсь, что, когда она пройдет, мы сможем снова проводить больше времени вместе. Это пытка — жить всего в десяти минутах езды от моей девушки и не иметь возможности встретиться. Я заглядываю к бабушке, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Медсестра как раз подает ей лекарства, и я пользуюсь этим временем, чтобы позвонить Ари.
Последние несколько дней слились в один. Бен ухаживает за бабушкой, а я занимаюсь последними приготовлениями к вечеринке. Мы не видимся друг с другом, и я очень переживаю из-за этого.
Я скучаю по Бену. Скучаю по его запаху. По его объятьям. Я просто... Черт! Вы только послушайте меня. Я превратилась в навязчивую девушку. Какого черта? Я все еще витаю в облаках, когда звонит телефон. На экране высвечивается фото Бена, которое я сделала, пока он спал, и глупая улыбка расплывается по моему лицу. Не судите меня строго. Я не странная. Он просто выглядел таким спокойным, я не смогла ничего с собой поделать. Его полные губы умоляли поцеловать их, а длинные ресницы бросали тени на щеки. Я поднимаю трубку практически на последнем звонке.
— Алло?
— Эй, незнакомка, помнишь меня? — спрашивает Бен.
Я хихикаю. Да, как глупая школьница. И из-за кого? Из-за него. Он. Заставляет. Меня. Делать. Так.
— Я как раз думала о тебе.
— Хм... О чем ты думала? О том, что я собираюсь сделать с тобой, когда, наконец, доберусь до тебя? — хрипло произносит Бен.
Клянусь, от этих слов и его сексуального голоса по всему моему телу распространяется покалывание, а пульс ускоряется.
— Я скучаю по тебе, — говорю я с придыханием.