Чтение онлайн

— То есть практически мы никогда не сможем от них избавиться, — резюмировал Бартон.

Как угодно долго… А ни фига! Уже через несколько недель они, как пришельцы из другого времени, потеряют свою стабильность, а с уничтожением дыры или даже раньше вообще погибнут! Так что просто нужно то место, где будет сожжена рука, окружить строгим карантином. Я уже хотела высказать все это в слух, как мне пришла в голову еще более смелая мысль: а вдруг они развиваются медленнее, чем теряют связь со своим временем?

— Нет, — разбил мои надежды Славик. — Уже через сутки теложоркой будет охвачена вся рука,

и тогда даже ампутация вряд ли поможет!

И все-таки было что-то в этой ситуации нелогичное. Какая-то мелочь, какой-то нюанс постоянно ускользал от моего внимания, звенел где-то далеко тоненьким колокольчиком, а расслышать себя не давал.

— Слушай, а почему она к тебе не прицепилась? — спросила я Славика.

— У меня генетическая прививка.

— Как это?

— После того, как на Грассе погибла половина колонии, а еще треть осталась инвалидами, Объединенный институт всемирной биологии открыл тему исследований первой степени по борьбе с теложорками, и через два года были получены потрясающие результаты. Даже Нобелевскую премию им за это дали. То есть при заражении Грасской вакуумной вошью сделать практически ничего нельзя, кроме ампутации и отравления ее некоторыми видами ядов, зато удалось добиться потрясающих результатов в предупреждении заражений. Всем младенцам на Земле и в колониях в возрасте одного года делают генетическую прививку на основе одного из наиболее эффективных ядов, и мы становимся для теложорок «невкусными», точнее даже «несъедобными». А сейчас ведутся работы по изменению биополя, чтобы куколки теложорок нас даже не «видели».

Во время этой тирады Славика мой «колокольчик», как показалось, звякнул немного громче.

— А что это за яды, которые способны ее отравить?

— В основном — органического происхождения. Бензол, дихлорэтан. Но эффективнее всего действует, конечно, этиловый спирт.

Ответом на это был рев, состоящий из самых разных междометий, а мой колокольчик уже во всю ивановскую наяривал что-то типа «Во саду ли, в огороде…»

— Послушай, Славик! — я старалась говорить как можно более спокойно. — А каким образом можно применить этиловый спирт? Поливать сверху? Или изнутри?

— Ну, сверху ее ничем не возьмешь, ни одна кислота не поможет. Изнутри, но это бессмысленно.

— Почему? — исторгся всеобщий вопль.

— А потому, что нужна слишком большая доза, чтобы сделать концентрацию спирта в тканях достаточно большой, смертельной для теложорки. А эта доза в свою очередь загиндюет нафиг самого носителя.

— А какая доза должна быть, скажем, для Петренко? — спросил Бартон, справедливо усомнившись в том, что кто-то из его «орлов» может «загиндеться» от спирта.

— Ну, не меньше полулитра!!!

— Гы-ы! — сказал счастливый Петренко.

— Гы-гы-гы! — повторили за ним остальные, и в их взглядах, обращенных на старшину, которые еще несколько минут назад были полны суровым сочувствием, стала проскакивать откровенная зависть. Нет, не к ситуации, в которой он оказался, а к самому методу лечения.

Петренко был препровожден в санчасть, где ему было вручено несколько фляжек со спиртом и краюха хлеба, а также солидный кусок сала, которым поделился кто-то из разведчиков. Довольный донельзя, старшина заявил, что «будэ пыты, доки та тварь нэ здохнэ».

Я скоренько

осмотрела собственного ребенка, который целый день только и отирался возле старшины и мог запросто набраться от него этих самых вакуумных вшей, но вывести их упомянутым достойным способом не мог в силу собственного малолетства. По счастью, нигде ничего не было обнаружено. Остальные бойцы тоже некоторое время больше всего напоминали стадо обезьян, которые с упоением ищутся, но больше ни одной теложорки не нашли. К великому разочарованию разведчиков, которым уж очень понравилось нетрадиционное лекарство.

Время уже подпирало, так что мы в срочном порядке отправились провожать Славика. То есть участок контакта с его временем должен был вот-вот открыться, а сколько он будет существовать — неизвестно, потому как кроме самого Славика его изучить никто не может. Будущее под запретом! Поэтому следовало поспешить.

А жаль, подумала я, что так и не удалось его расспросить о том, как там. в будущем. живут обыкновенные люди. И что произойдет с нами, со всей страной в ближайшие несколько лет. Уже не спросишь. Он сидел рядом с Сережей и получал от него последние наставления по временному переходу.

Вот, наконец, мы и на месте. До появления Славика в 44-м году остается буквально пару минут. Мы уже все попрощались, уже все сказано, и он, стоя рядом, уже вроде бы и не здесь. Только Черное озеро переливается мазутом, да редкий ветерок поднимает рябь на его поверхности, похожей больше на шкуру древнего животного. Словно гигантский спящий монстр подрагивает мускулами сквозь вековую дрему. Неожиданно вышла луна, и при ее неверном свете призрачный туман будто бы стал плотнее, где-то в его недрах росли фантастические деревья и строились иллюзорные замки, переливаясь диковинным фиолетовым цветом.

— Минутная готовность! — скомандовал Сережа, отвлекая меня от философствований.

Вдруг Славик нагнулся, пошарил в траве и выудил оттуда странный предмет. То ли бутылка, то ли фляжка.

— Вот, блин нафиг, причина моих приключений! Рябуха Хруста! Ребята, возьмите на память, — и он бросил ее Бартону.

— Время! Пошел! — почти тут же скомандовал Сережа, и спустя несколько мгновений Славик растаял в тумане, словно призрак. Как и не было..

Мы еще некоторое время подождали. Славик получил инструкции, что в том случае, если он попадает куда-то не в тогда, когда надо, немедленно возвращаться обратно. Но время шло, а его не было. И нам не было дано узнать, хорошо ли он добрался, удалось ли предотвратить аварию при кульмировании… Странное ощущение! Прошло уже с полчаса, уже, скорее всего, ушел временной коридор, а мы все стояли и молча смотрели на безучастный туман, на темную, словно маслянистую воду зловещего Черного озера.

Первым молчание нарушил Бартон. Он поболтал этой самой то ли бутылкой, то ли фляжкой, полученной от Славика, отвинтил крышечку и осторожно понюхал. Потом глотнул. Еще раз, словно не распробовал… Плюнул, крякнул и завинтил крышку на место.

— Что там? — не вытерпела я.

— Пиво. Обыкновенное пиво, причем не очень даже хорошее.

Да уж! В некоторых аспектах нашими потомками можно гордиться. Колонии там всякие, кригации-декригации, зета-квадричные поля и прочие транзакторы… Но кое в чем они — полные слабаки!