Не имей сто рублей...
Шрифт:
— С Ириной мы познакомились всего пару лет назад, так что если мы не в параллельном мире, а в прошлом, то она о нас еще и понятия не имеет. Оксанка? Так она, скорее всего, в отпуске. Торчит где-нибудь в Крыму со своей гитарой, — рассуждала я вслух. И тут светлая мысль пришла в мою бедную голову. — Мы забыли про самих себя!
— В смысле? — не понял Сережа.
— В том смысле, что при любом раскладе: будь мы в параллельном мире или в прошлом с самими собой нам проще всего будет найти общий язык.
— Правильно! Уж самих себя нам даже
— Не волнуйся, — обрадовала я его, показывая ключ от старого замка, который не выбросила чисто по рассеянности. — Теперь не будешь говорить, что Ежик — «Плюшкин», всякую ерунду хранит.
Дрожь в коленях прошла, мы взгромоздились на изрядно уже надоевшие велики и покатили в сторону дома.
Город был тот и не тот. По Проспекту бродили люди, но нигде не было ставших уже привычными и необходимыми летних кафешек под зонтиками, ларьков с сигаретами и шоколадками, круглосуточных продуктовых магазинов. На участке от ЦУМа до 1-й больницы выпирали облезлым фасадом на тротуар корпуса завода Ленина, и ни намека не было на те бесчисленные магазинчики с яркими витринами, в которые мы так любили заходить. Да и сам ЦУМ был весь в стройке. На тротуарах кругом щербатый асфальт, а не такая милая сердцу разноцветная плиточка. В общем, совсем не то.
Мы уже доехали до станции метро «Парк Челюскинцев», когда я заметила такое, что затормозила, нещадно подрезая остальных, и заорала не своим голосом:
— Смотрите!
Мужики послушно обернулись на мой вопль. И, действительно, картинка была достойной внимания. К станции метро неспешно подходило семейство, нагруженное дорожными сумками. Что ж тут удивительного? Люди в отпуск собрались, лето на дворе. А то, что этими самыми людьми, собравшимися в отпуск, были мы сами. Мы-нынешние, словно завороженные, провожали взглядом себя-прежних. У бедного Саньки так вообще от удивления чуть глаза на лоб не полезли. Такой малыш — это он?!
Сережа тащил две огромные сумки, я шла рядом, опираясь на трость. Мы весело шутили и смеялись, собираясь «вечерней лошадью» отправиться в Смоленск. И думали, что впереди у нас — целая вечность…
Стоп! Трость!!!
— Сережа! Видишь, я иду с палочкой!
— Ну?
— А это значит, что на дворе — 1992-й год! Значит, мы попали в прошлое, а не в какой-нибудь параллельный мир. Вспомни, я тогда как раз перед отпуском перелом свой расхаживала, а потом мы к твоим родителям поехали. Так я и там, в Смоленске, с ней еще ходила.
— Да, похоже. Хотя это еще ничего не доказывает. Ты могла в этом параллельном мире в другое время сломать ногу. Только параллельные миры — это чистая фантастика.
— Ага, а провалы во времени — обыденное явление, сплошь и рядом происходят!
Счастливое семейство, не ведающее своего будущего, преспокойно загрузилось в метро, а мы
С одной стороны, все несколько упрощалось. Никому не надо было ничего объяснять. Зато с другой — и помощи ждать не от кого. Как бы там ни было, минут через пять мы уже остановились возле дома.
Тут возникло затруднение другого рода. Мы все-таки жили в «коммуналке», и появление соседей, только что ушедших пешком с сумками и костылем, спустя четверть часа верхом на велосипедах, вряд ли вызвало бы адекватную реакцию. Хотя сейчас, в 97-м, соседи уже давно поменялись, все-таки следовало соблюдать осторожность и просочиться как можно незаметнее. Об этом я и сказала своим мужчинам. Равно как и о том, что Сане вообще не стоит попадаться им на глаза. Ладно, мы постаревшие на пять лет. Несвежую морду лица можно списать на усталость или еще на что-нибудь, но резко выросший ребенок явно будет привлекать нежелательное внимание.
Сережа обошел дом с другой стороны и посмотрел в окна. Нам повезло. Ни в одном из них не было света.
Мы втащили в квартиру все свое имущество. Но на этом трудности не закончились, поскольку следовало еще разместить три велосипеда в комнате, в которой уже находились два (Санькин был куплен позже). Сережа прислонил свой велик к его дубликату пятилетней давности, и… они тут же слились в один!
— Ничего себе! — только и смог сказать он.
— Попробуй обратно! — посоветовала я.
Сережа взялся за руль и откатил велосипед. А тот, пятилетний, так и остался стоять на месте. Ну, что ж. В этом есть свои плюсы. Мы так и пристроили оба «Туриста» на их близнецов из прошлого. Хоть не будет болеть голова, куда же в нашей тесноте деваться самим.
В кухне нас ожидал сюрприз: в те времена все было в дефиците, и поэтому едой приходилось запасаться заблаговременно. Как нам, голодным, пригодились сейчас те припасы! Спустя полчаса ужин уже ароматно дымился в тарелках, чай был заварен, и жизнь не казалась уже такой мрачной.
Оставалось только одно: выяснить, куда же мы все-таки провалились.
Телевизор мы включили, как только пристроили велосипеды. Там показывали какой-то фильм, и, принимаясь за ужин, мы с нетерпением ждали выпуска новостей.
Надо сказать, что приобретение телевизора в нашей семье явилось в свое время событием поистине знаменательным. Оно произошло как раз тогда, в девяносто втором году. До этого у нас была малюсенькая «Электроника», просмотр передач по которой напоминал подглядывание в замочную скважину. Все денег не хватало. А тут случилось так, что я, поломав и почти вылечив свою ногу, получила сразу за несколько месяцев по больничному и отпускные. А Сережа тоже получил отпускные и еще зарплату. Так что в нашем вечно дырявом бюджете скопилась довольно приличная сумма. А в это время телевизоры и прочие дорогостоящие товары стали продавать в кредит. Вот мы и купили его, родимого, заплатив лишь треть стоимости — около пяти тысяч — с рассрочкой на три года.