Чтение онлайн

А дома их поджидали уже добрые вести. Пан как сгинул тогда, во время погони, так с тех пор его никто не видел, ничего о нем не слышал. Видно, сильно прогневал он лесного царя!

Спустя пару дней Андрей чин чином посватался к Марии, и после сбора урожая решено было играть свадьбу. Но не все на этом закончилось.

Однажды ночью вся деревня проснулась от страшного грохота. С той стороны, где находилось проклятое озеро, приближались исчадия ада: муравьи ростом с человека сидели верхом на рогатых ревущих чудовищах, издающих смрад. У каждого из них, этих порождений преисподней, было по одному сверкающему глазу, ослеплявшему человека в одно мгновенье. Не иначе как лесной царь прислал свою свиту

за беглецами! В страхе попрятались люди по погребам, разбежались кто куда. А кто не успел, тот стоял, не смея пошевелиться, и смотрел на приближение чудовищ, ожидая неминуемой смерти.

Но не стали порожденья мрака убивать людей. Даже наоборот, муравьи остановили своих чудовищных скакунов, и те замолкли, перестав извергать гром, пламень и смрад. И каково же было удивление всех, когда прямо у них на глазах муравьи стали превращаться в людей! Сперва сняли свои муравьиные головы, а потом и гладкие, блестящие разноцветные панцири. Но больше всего удивились люди, когда посланцы лесного царя заговорили человечьими голосами! Правда, речь их была странной, торопливой, много слов было непонятно, но разве же они могли, живя в лесу, говорить по-человечьи красиво и гладко!

Наконец, люди поняли, что лесные посланцы просили еды. Им дали молока, хлеба. А за это они стали давать какие-то разноцветные бумажки. Может быть, это были даже лесные деньги, потому как на них были нарисованы разные звери. Но людям их бумажки были не нужны, да и брать что-либо у лесного царя опасались. Лесные люди подкрепились, при этом постоянно задавая вопросы и быстро переговариваясь между собой на своем странном наречии. И только искоса бросали взгляды на Марию. Но ничего не спрашивали ни о ней, ни об Андрее.

А люди тем временем с любопытством рассматривали их. Непонятно было, мужчины они или женщины, потому что лица у всех были гладкими, а тела обтягивала странная разноцветная блестящая и шуршащая кожа. Да и на кожу-то она была не особенно похожа, поскольку снималась. Мгновенно распарывалась спереди, а когда ее надевали обратно, так же легко сшивалась. Более чудного зрелища жители деревни никогда и не видели!

Насытившись, слуги лесного царя стали собираться в обратную дорогу. Люди даже удивлялись, потому как пришлые не вели себя враждебно, даже никого не забили, а наоборот, поблагодарили за пищу. Только их картинки все равно никто брать не хотел. Один из них достал из мешка, притороченного к одноглазому чудищу, большую стеклянную бутыль, выпил из нее жидкость такого же цвета, как вода в Черном озере, и бросил эту бутыль возле забора. После чего они снова превратились в муравьев, вскочили на своих рогатых скакунов и умчались туда, откуда приехали. И только когда рев страшных тварей затих вдали, вернулись остальные крестьяне, прятавшиеся кто где.

Долго судили и рядили старики, что же это такое могло быть, да наконец порешили, что лесной царь решил проверить, спаслись ли его бывшие пленники и прислал своих гайдуков. Но поскольку гайдуков этих встретили приветливо, накормили и напоили, то не разгневался и разбоя не учинил. А ведь всякое могло быть!

Бабка Фекла не утерпела и подобрала странную бутылку. Она, бутылка эта, была прозрачной, как самое лучшее стекло, но при этом тонкой, легкой и мягкой. Никто другой не решился прикасаться к этому сосуду, даже предлагали спалить ее от греха подальше, да бабка не соглашалась. А спустя несколько дней бутылка эта сама вдруг пропала. Никто ее не крал, просто словно растаяла в воздухе. А вскоре и сама бабка Фекла померла, нечего брать подарки от лесного царя!

— А что же Андрей с Марией?

— А ничего. Как собирались, так и поженились той же осенью. Детишек у них родилось целая дюжина. Так они им наказали, а те наказали своим

детям и внукам десятой дорогой обходить Черное озеро, логово лесного царя, Верховного Владыки пущи.

Уже давно ушли ребята, костер догорал, бросая причудливые отблески на наши лица, а мы все не ложились спать. Надо же, лесной царь! А ведь и вправду весь этот лес, бесконечная пуща, озера и речки были в представлении местных жителей их Вселенной. Другого мира они попросту не знали. И был он, этот их мир, далеко не всегда добрый и щедрый. Почти всегда суровый, а порой и вообще опасный. И условием выживания была полная и абсолютная гармония. Не будить лесного царя, дабы не разгневать. Мы, потомки, забыли об этом. Забыли о гармонии всего мира и каждой его отдельной части. Такой, как, например, этот лес. А ведь из-за нашей забывчивости он не перестал быть единым организмом, где слаженно взаимодействуют все биологические системы, и нарушение в одной из них тут же влечет боль и страдания для всех остальных. Другое дело, что у этого гигантского организма и восстановительные ресурсы просто фантастические. Но ведь не бесконечные!

Утро наступившего дня было полной противоположностью предыдущему. За ночь ветер разогнал тучи, и нас разбудило ярко сверкающее солнышко. Правда, где-то через полчаса набежали облачка, но дождя не было. И даже пока не ожидалось. Моя нога была уже в полном порядке, а состояние физиономии на способность крутить педали совершенно не влияло. Так что совершенно спокойно можно было отправляться в путь. Но Сереже очень уж понравилась здешняя рыбалка, да и Санька не возражал против дополнительной порции ухи. С самого утра стал ныть, что вчера ему якобы совсем мало досталось. Вот и решили остаться на этой поляне еще на один день. Да еще к тому же у нас почти все вещички здорово подмокли, уже не осталось ни одной пары сухих носков. А при такой погоде, которая обещала быть сегодня, все можно было запросто высушить.

Сразу после завтрака мы вытащили и развесили на ветки спальники и коврики, забросили на палатку мокрые свитера и носки, и мои мужчины отправились ловить рыбу. И я тоже решила составить им компанию.

Я не очень-то хороший рыболов. Особенно по сравнению с Сережей. Но занятие это люблю, а когда клюет, то даже очень. Ну, и когда за шиворот не каплет.

Мне не очень-то везло. Спустя час весь мой успех ограничился только парой-тройкой задрипанных ершиков. Да и то я, судя по судорожным рывкам поплавка, ожидала вытащить как минимум приличного окуня или леща.

Ведь это же надо, а! Стоишь тут, стоишь. Раз в кои-то веки просыпается поплавок, начинает приплясывать. Ну, вот-вот! И, наконец, резким рывком уходит прямо на дно. Подсекаешь, тащишь, а оно упирается. Ну, думаешь, и рыбина там играет! Наконец, трофей показывается над водой, растопырив во все стороны сопливые колючки. И откуда только у такой мелкоты берется столько сил на сопротивление!

А Сережа исправно вытаскивал одну рыбку за другой. Окуни, плотва, пару уклеек и довольно приличная густерка уже украшали его кукан. Санька старался тоже не отставать.

Ну, ерши, так ерши, подумала я, вытаскивая очередную склизкую колючку. Зато от них навар в ухе хороший!

Ближе к обеду клев почти совсем прекратился, и мы решили сматывать удочки. И так на уху хватит. Сережа взял на себя почетную рыбацкую обязанность выпотрошить весь улов, а я решила поменять носки, поскольку мои кроссовки весьма исправно пропускали воду.

Но не тут-то было. Лежа сверху на палатке, они, то есть носки, и не собирались сохнуть. Срочно нужно было что-то придумать, а то меня уже начинал пробирать озноб, а лечиться от простуды коньяком в середине дня я как-то не привыкши.