Не было бы счастья...
Шрифт:
Ширли оцепенела. Нет, не так. Она просто расплавилась и превратилась в нечто невесомое и потому абсолютно безвольное и бессильное. Все ее мышцы стали водой, а сама она — огнем. Дыхание Брэнда, тепло его тела, мощь его рук — вот, что было реально, а ее, Ширли, больше не было.
Брэнд поднял голову и кратко изрек:
— Мокрая овца.
Ширли смотрела на него шальными и абсолютно безумными глазами, даже не думая вырываться из нахальных рук. Незнакомые желания разрывали ее тело на сотню маленьких Ширли.
— Что?
— Я говорю, ты пахнешь, как мокрая овца.
— Ах, ты… Ужас какой!
— Ну
Ванесса Шелли плавно прошила очередь ожидающих столик посетителей «Чили Коув», не обращая ни малейшего внимания на недовольные возгласы. Остановилась перед баром, окинула острым взглядом зал.
Сюда ее привело беспокойство за Брэнда. В последнее время он совершенно потерял голову с этим несчастным законопроектом о тюрьмах! Это может навредить — и обязательно навредит! — его политической карьере, а значит, навредит и ей, Ванессе.
Разумеется, прежде всего она была практична. Замуж за Брэнда она собиралась, потому что вместе их ждет именно такое будущее, какое она сама себе придумала. Она работала над этим!
Детство она провела в ненависти к собственным родителям, вернее, к скучной жизни, которую они вели. Каждый день Ванесса клялась себе, что ни за что не станет такой же, как они. Тот факт, что самих родителей вполне устраивала их жизнь, Ванессу не волновал. Отец и мать вызывали у нее чувство брезгливой жалости, и она инстинктивно понимала, что это самое большее, что она может себе позволить. Иначе и сама скатится в то же болото.
Природа в неисчислимой щедрости своей не наградила Ванессу ни сногсшибательной красотой, ни редкими душевными качествами, ни могучим интеллектом, однако один особый дар все же преподнесла. Ванесса умела распознавать далеко идущие амбиции в других, причем иногда даже раньше самих обладателей амбиций. Она безошибочно находила, вытаскивала на свет и лелеяла будущих чемпионов и триумфаторов, а такой талант лучше всего применим в политике. Ванесса делила с победителями все, включая и постель, однако никогда не позволяла себе увлечься всерьез. Бизнес есть бизнес. К тому же до сих пор она инстинктивно знала, что никто из ее прошлых креатур не пошел бы на то, чтобы связать с ней свою жизнь. Так было до появления Брэнда Мэрфи. Едва увидев его, Ванесса поняла, что именно этого человека она ждала всю жизнь. Он мог бы стать — и наверняка станет! — даже президентом Соединенных Штатов, разумеется, с ее, Ванессы, помощью. Да, у него есть проблемы, прежде всего его дурацкий идеализм, но это поправимо. Брэнд предназначен ей судьбой, но нет ничего плохого в том, чтобы этой самой судьбе немного помочь.
Где он, черт бы его побрал?
Ванесса наконец увидела Билла, сидевшего в самом конце зала, и заскользила к его столику, немилосердно стряхивая с плаща капли дождя прямо на посетителей ресторана.
На ее пути возникла одна из официанток и одарила Ванессу широкой улыбкой.
— Желаете меню?
— Нет. У меня здесь встреча. Да пропустите же!
Однако официантка продолжала загораживать ей дорогу, в основном своим необъятным бюстом.
— Простите, но Билл не предупредил меня о том, что к нему кто-то должен присоединиться.
— Очень жаль.
С этими словами Ванесса с размаху наступила острой шпилькой
Билл удивился.
— Что это с Амандой?
— Аманда? Какая Аманда? Кто это?
— Аманда — это лучшая официантка Остина, Ванесса.
С этими словами Билл поднялся навстречу Аманде. Ванесса даже не взглянула в ее сторону, процедив:
— Милочка… Аманда, кажется? Когда справитесь с травмой, принесите мне мартини.
Аманда прошипела что-то сквозь зубы и удалилась, колтыхаясь всем телом от возмущения. Билл вернулся за столик.
— Чего тебе надо, Ванесса?
— Я тоже рада тебя видеть, Билл. Что это с тобой? Трудный день?
— День плохой. И становится все хуже.
— А что такое?
— Не бери в голову. Так зачем ты здесь?
— Я? Я ищу Брэнда. Я ищу его повсюду, но его никто не видел — ни в капитолии, ни в офисе, целый день его нет.
— Ну и что, Ванесса? Что в этом ужасного?
— Ужасного ничего, но мне хотелось бы знать, где он. Как тебе известно, у него есть привычка исчезать без предупреждения, не доведя дело до конца. Именно потому я и стараюсь все время держать его в поле зрения. Ведь его будущее — это и мое будущее, и все, что он делает в Остине, касается и меня тоже. Я обязана быть в курсе. Если он что-то натворит, мне понадобится время, чтобы разработать план…
— Какой план, Ванесса? Что ты несешь? Кавалерию вызовешь?
Ванесса улыбнулась Биллу чарующей улыбкой и наклонилась вперед. Ни дать ни взять, болтовня лучших друзей.
— Вот что, меня уже тошнит от твоих шуточек, Иглстоун. Ты отвратителен. Прекрати трепаться, ведь ты прекрасно знаешь, сколько ушей у этих стен!
— Расслабься, Ванесса. Где твое чувство юмора? О, Аманда. Аманда, ты помнишь Ванессу Шелли?
Аманда прямо-таки просияла, несмотря на то, что Ванесса буквально выхватила у нее из рук бокал с мартини.
— Конечно! Кто же может забыть Ванессу! Вы всегда мне напоминали героиню из фильма…
Ванесса несколько оттаяла. Возможно, эта официантка не так уж и плоха. Разумеется, она не из того круга, но вполне может быть, Ванесса запомнит ее имя…
— …Если вы смотрели диснеевскую Синдереллу, так там есть одна героиня. Анастасия. Вылитая вы.
Кино Ванесса смотрела редко, мультфильмы — никогда, но раз ее сравнили с героиней сказки, это, наверное, неплохо.
— Спасибо, но мне кажется, она была блондинкой.
Билл почему-то затрясся и закрыл лицо пивной кружкой. Ванесса вздернула тонкую бровь и ледяным тоном поинтересовалась:
— Что-то не так?
У Билла из глаз текли слезы. Аманда удалилась все с той же широкой улыбкой. Отсмеявшись, Билл сообщил:
— Анастасия — одна из дочек злой мачехи. Мерзкая, жадная и глупая уродина.
Ванесса только губы поджала и обвела взглядом окрестные столики, чтобы убедиться, что ее позора никто не заметил. К счастью, за столами сидели сплошные ничтожества, обращающие внимание только на самих себя. Ванесса удовлетворенно кивнула и позволила себе помечтать, как вонзит каблук и во вторую ногу мерзкой официантки. Жаль, что это возможно только в мечтах. Даже в этой забегаловке может найтись кто-то, через кого подобный скандал может дойти до капитолия, а этого допускать никак нельзя.