Чтение онлайн

– А вещицы-то словно для тебя сделаны! – как-то задумчиво пробормотал Журка. – Одинцы [8] сюда, – он коснулся кончиками пальцев моих ушей, а затем мягко провел по шее: – а бусы жемчужные вот так… Княгиня!

Я засмеялась. Слова Журки польстили.

– Не нужно мне бус, – сказала я.

Журка помрачнел:

– Нужно! Такой красоте нужно!

– Нет. Мне и так хорошо. У меня есть такая диковина, перед которой поблекнут все царьградские украшения.

Мне

понравилось, как расширились и заблестели его глаза.

– Гляди. – Я запустила руку за шиворот и вытащила на свет свой оберег [9] – большую округлую стекляшку, оплавленную в серебро. По краю серебряного ободка затейливо тянулись руны [10] .

– Мое имя. – Я провела по ним пальцем.

– Ух ты… Откуда такая? – восхищенно шепнул Журка.

– Друг подарил. Очень хороший друг.

Я спрятала оберег под рубаху. Воспоминание о Старике резануло по сердцу, и ощущение легкости исчезло. И зачем я вытащила этот оберег, зачем коснулась стариковского подарка?

Журка хлюпнул носом, почесал подбородок и вдруг неожиданно заявил:

– Знатная вещица! А что тебе и без украшений хорошо, ты врешь. Мечтаешь небось о нарядах.

– Бывает, и мечтаю, – согласилась я. – Иногда идет мимо этакая колода, ни рожи ни кожи, а нарядов на ней, как перьев на курице, невольно думаешь: «кабы мне такие»…

– Вот видишь! – обрадовался Журка. – Погоди тут. Примерим на тебя царьградские диковины. Купцы не обеднеют…

– Не смей! – понимая, что он затеял, крикнула я, но поздно. Журка уже исчез. Стараясь не упустить из виду его худую спину, я принялась проталкиваться следом.

Журка остановился у лотка с жемчужными украшениями. Я перевела дух. Успела!

Худая, как у ребенка, рука воришки потянулась к розоватым горошинам.

– Сколько просишь? – долетел до меня его голос. Купец что-то ответил, и в этот миг Журка толкнул лоток плечом. Крупные, гладкие жемчужины покатились по земле. Толпа загудела. Купец рухнул на колени, поспешно выхватывая из-под ног зевак свой драгоценный товар.

– Как же так… Ох, беда. Прости Христа ради… – Журка присел рядом. Его ловкие пальцы зацепили длинную жемчужную нить и потянули ее к поясу. Нить уже почти скрылась в складках Журкиной одежды, когда купец поднял взгляд.

– Куда?! Вор! – завопил он. Журка растерянно заморгал. Невесть откуда возникший дружинник подхватил его под мышки и поднял на ноги. Забыв о товаре, купец сунул руку Журке за пазуху. Вслед за жемчужной нитью оттуда показались длинные одинцы, какая-то бляха…

– Вор! – Купец победно потряс

возвращенными украшениями. Его рожа полыхала гневным румянцем. – Глядите, люди!

В сочувствующих недостатка не было.

– Кругом ворье, – вздохнула какая-то баба.

– Разгулялись, – поддакнул ей маленький, похожий на зайца мужичок. – Руки бы им поотрубать!

На плечах мужичка красовался синий кафтан из дорогой зуфи [11] .

«Такому уж точно никогда не приходилось голодать и мыкаться без крова, – с нежданной злостью подумала я. – Ему бы только других судить!»

– Эх ты, Журалей… Говорили же тебе, не зарься на чужое, – хмуро сказал дружинник поникшему Журке. – Ладно, свои-то поймут, простят, а этот… – Он повел головой в сторону торговца. – Он же из самого Царьграда. У посадника живет. Теперь вирой [12] и слезами не откупишься. Глядишь, и впрямь руки поотрубают. Ладно, пошли к посаднику.

Плечи Журки согнулись, а лицо сморщилось.

– Ступай, ступай, – – подтолкнул его дружинник.

Я нырнула в толпу. Нужно бежать к Журкиным родичам. Они помогут, выручат… Задыхаясь, я домчалась до Журкиного дома, взлетела на крыльцо и распахнула дверь.

В горнице сидели трое. Мужик за столом что-то выскабливал на клочке кожи, паренек заглядывал ему через плечо, – – видать, учился, а девка – Журкина сестра – ставила на стол миски.

– Журку! – с порога крикнула я. – Журку поймали!

Мужик отложил кусок кожи и повернулся:

– Что натворил?

– Бусы украл. И еще всякую мелочь.

Мужчина встал. Он оказался немногим выше Журки, но гораздо старше и крепче. «Брат», – догадалась я.

– Ты его просила? – угрожающе спросил он.

Я сглотнула обиду:

– Нет. Остановить не успела…

Из-за перегородки выглянула одна из тех баб-хозяек, что посылали меня на торжище. Затолкала под платок выбившуюся русую прядь и негромко пробормотала:

– Ничего… Журке не впервой. Посидит в посадской яме, подумает и домой придет. Его у нас не обижают, рука не поднимается…

Мужик кивнул:

– И то верно.

– Вы не понимаете! Он у царьградского купца украл, – заспешила я. – Судить его будут. Защитить его надо.

Мужчина уселся обратно за стол, а Журкина сестра подошла ко мне и презрительно оглядела с головы до пят:

– А ты что за советчица? Пустили тебя в дом, так и живи тихо, не лезь в наши дела. Сами разберемся! Журка украл – ему и ответ держать, ты-то тут при чем?

«А ведь и вправду ни при чем, – подумалось мне. – Что лезу? Чужая я тут, и не моя вина, что Журка украл. Я ж его не просила…»