Навсегда
Шрифт:
Задержавшийся в дверях Коул невольно улыбнулся, представив чопорного Чарли предающимся упомянутым занятиям.
— Вам не стоит так волноваться, — бодро произнесла Элинор. — Он очень скоро вернется. А тут кое-кто хочет повидать вас. Вы достаточно хорошо себя чувствуете?
— Я прекрасно себя чувствую, — фыркнул Дэниел Прескотт. — Со мной все в полном порядке.
Коул сделал несколько шагов в полутьму, окружавшую Дэниела, и почувствовал, как участился пульс и шевельнулись волосы на затылке.
— Кто он такой? — ядовито осведомился Дэниел. — Один из твоих ухажеров?
— Это мистер Уиттир, дедушка, — спокойно ответила Элинор. — Он собирается строить у нас в Бейвилле большую фабрику.
— Добрый день, мистер Прескотт, — поприветствовал Коул. — Очень рад вас видеть.
— Ну и что вам надо?
— Я хочу строить фабрику пластмасс на земельном участке Ланье. Вы значительное лицо в Бейвилле, и я хотел познакомить вас с моими планами.
— Не желаю ничего слышать о ваших планах. Какая мне разница, что происходит в городе? — фыркнул Прескотт. — Мне жить осталось меньше года, да и городу вашему наплевать на меня.
Поймав взгляд Коула, Элинор склонилась к деду:
— Чарли сказал, что у вас есть для меня какие-то бумаги?
— Да, — ответил старик, внезапно успокаиваясь. — Они там на столе. Только не заглядывай в них сразу, а забери с собой. Я не желаю, чтобы ты околачивалась здесь дольше, чем необходимо.
— Хорошо. Вижу, вы чувствуете себя неплохо. Я возьму бумаги и сразу же уйду, — пообещала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. К удивлению Коула, старик принял знак родственной любви без протеста.
— Теперь ступай, — выговорил он, самую малость смягчая суровый тон.
Элинор взяла со стола пухлый конверт и невозмутимо проговорила:
— Спокойной ночи, дедушка.
Коул вышел вместе с ней, чувствуя необъяснимое волнение. Вернувшись в Бейвилл, он узнал, что здоровье его врага сильно пошатнулось, но не рассчитывал, что ему станет жалко Дэниела Прескотта. Самое странное, что он пожалел старика главным образом не за его старость и немощь, а за неспособность принять любовь внучки. Коул не мог не сочувствовать Элинор.
— Вы не проводите меня до машины? — попросил Коул.
— Если хотите, — вежливо согласилась Элинор, в которой вновь заговорила недоверчивость.
Коул Уиттир излучал ауру абсолютной самодостаточности. Даже дедушкина грубость его ни капельки не проняла. Мужчины, стремящиеся к власти, обычно хотят, чтобы с ними считались. Коул же вел себя так, словно власть уже ничего для него не значила и он успел вполне пресытиться ею.
— Вы о чем-то задумались, — пробормотал Коул, когда они вышли на дорожку, окруженную с обеих сторон буйно разросшимися кустами. — Трудно, наверное, опекать больного старика, который знать ничего
— Он не только больной старик, — сухо возразила Элинор. Небрежное замечание Коула вызвало в ней враждебное чувство. — Он еще и мой дедушка.
— Простите, — пожал плечами Коул, — я не имел в виду ничего плохого. Просто забота о престарелом родственнике всегда не сахар. Особенно когда приходится принимать во внимание финансовый момент.
— Не в моем случае, мистер Уиттир. — Волнение заставило Элинор ускорить шаги. — «Финансовый момент» здесь ни при чем. Не все оценивается в денежных знаках.
— Подождите минуту! — Он посмотрел ей в лицо так же твердо, как держал ее руку в своей. — Я не хотел вас обидеть. Без слов ясно, что вы привязаны к деду, что не может не вызывать восхищения. — Коул понизил голос. — Меньше всего мне хочется с вами ссориться, Элинор.
— Извините, — сдержанно сказала Элинор, избегая его упорного взгляда. — Мне не стоило так разговаривать. Естественно, я приняла ваши слова слишком близко к сердцу.
— Почему же естественно? — тихо спросил он.
— Ну… у нас с вами различные ситуации, — сбивчиво проговорила она, пытаясь сгладить неловкость.
— Почему я вам не нравлюсь? — Его пронзительные синие глаза с мягким вызовом вглядывались ей в лицо.
— Мне… Вы ошибаетесь. Просто у нас с вами разные приоритеты.
— Разные приоритеты? — повторил он.
— Да. Вас интересует прибыль, а меня заботят интересы жителей Бейвилла, — напряженно ответила она.
— А знаете, — произнес Коул, — вы не в первый раз уже свысока говорите о моем бизнесе. Что конкретно вы находите дурного в желании разбогатеть?
— Ничего, — ответила Элинор, чувствуя себя задетой. — Мне только кажется, что бизнес иногда в погоне за прибылью позволяет отодвигать на второй план вещи, жизненно необходимые людям.
— Довольно бессмысленное возражение, — заявил он. — Вы же сами бухгалтер. Вы имеете дело с деньгами. Как вы можете выступать против прибыли, которую они приносят?
— Я только помогаю людям разобраться в их финансовых делах, — поправила Элинор. — Чтобы они не разорились, не подорвали семейный бюджет. Моя задача — помочь им построить прочный реальный финансовый базис.
— Значит, вас раздражаю не столько я сам, сколько мой бизнес, — заключил он, продолжая глядеть на нее в упор.
— Меня ничего не раздражает, — возразила Элинор.
— Я очень рад, — признался Коул, — потому что нахожу вас необыкновенно привлекательной.
Элинор почувствовала, как у нее невольно раскрылся рот при таком откровенном заявлении.
— Необыкновенно привлекательной, — повторил Коул и, опустив взгляд на ее губы, слегка подался вперед.