Чтение онлайн

— Я здесь именно по этой причине, — твердо проговорила Элинор. — Вы в курсе, что участок Ланье состоит из красивейших пейзажей по берегам реки?

— Да, — ответил Коул. — Ведь я вырос здесь, припоминаете? Но фабрика только украсит его и сделает по-настоящему процветающим участок Ланье.

— Разумеется, ваша позиция такова. Можно подумать, что красивые пейзажи всегда где-нибудь да найдутся для любителей ими восхищаться.

— У вас есть там особенно любимый уголок? На землях Ланье?

— Представьте, да. Я открыла одно изумительное

тихое место два года назад, когда приехала сюда. Будет ужасно наблюдать, как его превращают в свалку токсических отходов.

— Мне тоже, Элинор, — подхватил он, и в его голосе послышалась досада. — Но ни одно из моих предприятий не создает проблем, которые так вас пугают. А если бы создавали, я ни за что не поступил бы подобным образом с родным городом.

— Надеюсь, — пробормотала Элинор.

Они закончили есть, а от десерта Элинор отказалась. Коул тоже не проявил желания распивать кофе. Он сделал знак официанту, который выписал чек.

Когда они спускались вниз по ступеням, Коул положил ей руку на талию, заставив вздрогнуть. Лимузин стоял у края тротуара. Элинор не могла с уверенностью сказать, кто одержал победу в их встрече. Она чувствовала себя очень усталой и несколько потрепанной, как после боя. Деньги Коула Уиттира не интересовали ее, но чувственный пылкий интерес, который она читала в его взгляде, ее не на шутку пугал. Ей приходилось мобилизовывать все силы, чтобы не дать вырваться на волю горячей волне, закипавшей в глубине ее существа.

Элинор села в лимузин с тем же неприязненным чувством, которое он вызвал в ней в первый момент.

Он сел с ней рядом, негромко дал указания шоферу и, нажав кнопку, опустил стекло, отделившее их от водителя. Элинор откинулась на прохладную кожаную спинку, неуютно ежась от его близкого соседства.

— Я успел заметить, что вы сотворили с вашим коттеджем самое настоящее чудо, — польстил Коул. — Двадцать лет назад он представлял собой сплошную руину.

— Да, два года назад, когда я в нем поселилась, он разваливался на глазах, — подтвердила Элинор.

— Знаете, — проговорил Коул, — говорят, что ваш нынешний коттедж давным-давно построил какой-то плантатор для своей возлюбленной. Предположительно — для очаровательной черной рабыни, которую он прятал от посторонних глаз, предназначая для своих плотских утех. Еще говорят, что она родила ему десятерых детей. Он дал всем им свободу, но женщина осталась с ним навсегда, поскольку страстно любила его.

— Трудно представить, что навсегда, — сухо возразила Элинор, когда машина остановилась у ее дома. — После рождения детей он, скорее всего, устал от нее и отослал работать в поле. Так поступали многие плантаторы.

Шофер распахнул дверцу. Коул хмыкнул:

— Вы не очень-то романтическая натура, мисс Прескотт.

На всем пути до двери коттеджа Элинор прокручивала в голове неизбежный момент расставания. Обмен рукопожатиями, вежливыми улыбками… Но разве сумеет она остаться безучастной,

если он захочет заключить ее в объятия?

Звуки их шагов по деревянным ступеням отдавались гулким эхом. Элинор нашарила в маленькой вечерней сумочке ключ открыла дверь и, повернувшись к Коулу, протянула руку.

— Спокойной ночи, мистер Уиттир. — Она с усилием улыбнулась. — Спасибо за вкусный ужин.

Его ладонь, теплая и твердая, обхватила ее кисть.

— Вам спасибо за очаровательный вечер, Элинор, — произнес он тихо. — Я получил необычайное удовольствие от вашего общества.

— О… очень рада, — пробормотала она растерянно, чувствуя себя до крайности глупо разочарованной, когда он выпустил ее руку. — Ну, в общем… Еще раз до свидания.

— Элинор! — окликнул он негромко.

— Да. — Она замешкалась на пороге, и сердце от сладкого ожидания затрепетало так сильно, что захватило дух. Его фигура, смутно маячившая в сгустившейся темноте, придвинулась так близко, что все ее мысли куда-то улетучились. Он нагнулся к ней, обдав щеку теплым дыханием.

— Вам следует непременно повесить на крыльце фонарь. Для вашей безопасности.

Лимузин явно не пришелся ей по вкусу. Чувствуя, как кровь толчками пульсирует в венах, Коул уселся на сиденье. Меньше всего ему хотелось уйти вот так, ни с чем. Но правила игры диктовали такое поведение. Весь вечер она оставалась в напряжении. Однако Коул сумел пробить некоторую брешь в ее оборонительных укреплениях. Он успешно растревожил ее, чтобы она почувствовала себя обманутой в своих надеждах. Хотя, разумеется, она еще не успела захотеть того, чего хотел сейчас он.

Коул вытянул ноги, радуясь, что просторный салон позволяет расслабиться, одновременно прокручивая в уме план предстоящей кампании. Ей не нравится лимузин? Придется дать отставку лимузину. В жизненной игре несложно отказаться от некоторых вещей, если они с лихвой окупятся заманчивой целью.

Коул стоял, окруженный тишиной заросшего сада, и оглядывал громадный усадебный дом, главную цель всех его замыслов. Скоро ему не придется приходить сюда тайком, чтобы любоваться им. Очень скоро он будет принадлежать ему.

Родовое гнездо семейства Прескоттов, Оукли степенно покоился на невысоком фундаменте, его величественный, слегка поблекший фасад смотрел на реку. Двадцать восемь массивных колонн окружали дом с трех сторон. Теперь покрывавшая их некогда белая штукатурка потемнела, потрескалась, кое-где осыпалась под воздействием непогоды.

Оукли воплощал в себе великолепие рабовладельческого Юга, заставлял задуматься о временах, когда плантаторы безраздельно владели сотнями рабов и полновластно распоряжались своей собственностью. Сам дом тоже выстроен руками черных рабов. Им потребовались годы, чтобы возвести такое монументальное здание в греческом стиле.