Навсегда
Шрифт:
— Речь идет, видимо, обо мне, — произнесла Элинор, неприязненно глядя на Коула. Она чувствовала, что ее вынудили сделать признание.
— Что такое, Элинор? Фабрика принесет огромную пользу Бейвиллу. Не собираешься же ты встать на пути прогресса?
— Я уверен, — вкрадчиво перебил его Коул, — что претензии мисс Прескотт весьма искренни и обоснованны.
— Благодарю вас, — ответила Элинор не менее вкрадчиво.
— А кто лучше меня способен развеять все сомнения? — улыбнулся Коул. — Вы свободны сегодня вечером, чтобы поужинать со мной, мисс
Элинор, захваченная врасплох столь резкой сменой темы, молчала.
— О, великолепная идея! — просиял майор, и на его лице наконец-то промелькнуло понимание. — Дружеский ужин в спокойной обстановке, во время которого так славно обсуждаются дела. — Он подмигнул Коулу. — Уверен, что вы придете к взаимопониманию.
— Но такой важный вопрос следует обсуждать вместе с другими членами совета, — возразила Элинор, пытаясь отвертеться.
— Какие глупости, солнышко, — хмыкнул майор Стивенс. — Очень нужно Коулу приглашать на ужин скопище зануд.
Кто бы мог подумать, что у старика Прескотта окажется такая привлекательная внучка! Невольно улыбнувшись уголками губ, Коул открыл огромное меню. Элинор сидела напротив него за столом. Платье персикового цвета безупречно облегало ее соблазнительные округлости. Длина платья — чуть выше колена — была вполне умеренной.
Элинор не знала цены своей привлекательности и смотрела на Коула, как мышь на кота. Она, конечно, решила, что его интерес к ней чисто корыстный, и насторожилась. Он надеялся разуверить ее.
Коул сосредоточился на меню. Он намеренно привез Элинор в ресторан «Монд», но она окинула изысканный интерьер самого шикарного из ресторанов округа мимолетным небрежным взглядом, заставив его задуматься — неужели она ужинает здесь регулярно, в таком райском уголке гастрономии, с его сверкающим столовым серебром и тяжелыми льняными скатертями!
Коул Уиттир слегка нахмурился. Странно, что до сегодняшнего дня он ничего не слышал об Элинор. Ни разу за все годы, в течение которых его отец тщетно пытался содержать в порядке огромный ветшающий усадебный дом, старик Прескотт не упоминал о своей внучке. Он вообще не говорил о том, что у него есть родственники.
Коул понимал, что невозможно обнаружить перед ней слишком пристальный интерес к такому странному факту. Элинор Прескотт и не подозревала, что он имеет какое-то отношение к Оукли, и Коул предпочитал и дальше сохранять все в тайне. Месяц назад он передал в агентство недвижимости контрактное предложение по поводу покупки дома и позаботился о том, чтобы никто не узнал о его действиях.
В некотором роде их можно было назвать акцией отмщения — перекупить дом эпохи рабовладельческого Юга у Дэниела Прескотта. Наверное, следовало бы подождать несколько лет. Прескотт и так уже достаточно стар. Коул еще чумазым мальчишкой облазил запущенное имение Оукли вдоль и поперек. Вероятно, жить Дэниелу оставалось совсем недолго…
Но Коула терзали воспоминания. Сколько раз он оказывался свидетелем, как Дэниел Прескотт намеренно унижал его отца,
Элинор взглянула поверх своего меню и встретилась глазами с Коулом. Он мило улыбнулся ей. Что бы там ни произошло между ним и ее дедом, Коул желал сидящую перед ним женщину. А то, что она является внучкой ненавистного ему человека, только придавало его желанию остроты.
Она не вполне соответствовала его представлению о Прескоттах. Ей явно не свойственно придавать значение атрибутам богатства, о чем говорил пренебрежительный взгляд, которым она окинула его лимузин.
Коул знал, что ему предстоит непростая задача. Такой женщине не вскружить голову деньгами, которые он готов вложить в развитие города. С какой бы стороны он ни подходил к ней, она ощетинивалась, как дикобраз. Впрочем, его не смущала ее реакция.
Подошел официант и принял заказы. Когда он удалился, Коул попросил:
— Вы не расскажете мне о своей работе?
— Я работаю дома, делаю бухгалтерские расчеты для нескольких небольших фирм, — ответила Элинор. Лицо ее сохраняло невозмутимость, но пальцы нервно теребили салфетку. — Как правило, работа самая обычная, рутинная.
— Именно рутина и губит большинство малых фирм, — заметил Коул. — Подозреваю, что ваши клиенты даже не сознают, насколько вы для них полезны.
— Я не разделяю вашей уверенности, — наконец произнесла Элинор, сделав прежде несколько глотков воды из бокала. — Но некоторым из них я действительно помогла удержаться на плаву после аудиторской проверки.
Коул засмеялся:
— Неужели правда? Я годами мечтал о таком человеке, как вы. Служба внутренних доходов прямо-таки пожирает моих поверенных и выплевывает их косточки.
— У вас несколько иной масштаб, чем у прочих моих клиентов, — холодно заметила Элинор. — Вам я ничем не смогу быть полезна.
— Не следует себя недооценивать, — мягко возразил Коул. — Вы слышали, как трудно сейчас найти хорошего помощника?
— Да, что-то такое слышала, — подтвердила она сухо. — Но сама с такой проблемой не сталкивалась, поскольку давно не нанимала слуг.
— Меня тоже слуги не слишком интересуют, — промолвил Коул с сочувственными нотками в голосе. — Но я собираюсь обеспечить фабрику Уиттира в Бейвилле самым лучшим штатом. И я считаю, из вас выйдет великолепный руководитель.
«Манит меня морковкой», — подумала Элинор и ответила:
— Спасибо, но меня вполне удовлетворяет мое нынешнее положение.
Принцип политиков и бизнесменов «рука руку моет» Элинор презирала. Опять появился официант с первой сменой блюд, и они молча принялись за еду. Элинор не терпелось, чтобы ужин закончился побыстрее.
— Кстати, о цели нашего ужина… — начала она. — Вы правы. У меня есть несколько серьезных возражений против строительства фабрики.
— Вполне естественно. И еще раз доказывает вашу компетентность. Но вы ошибаетесь, если полагаете, что я хотел увидеться с вами нынче вечером только по причине строительства фабрики.