Наверх
Шрифт:
– Теперь твоя очередь, – сказал Ной, пугая меня. – Две правды и одна ложь.
Он снова улыбнулся, и что-то в моем животе сделало сальто. Меня осенило, что я пропустила его вперед, потому что хотела воспользоваться временем, чтобы придумать собственную ложь, а сама просидела, ловя каждое произнесенное им слово. Обычно меня не восхищают истории других людей.
– Давай начнем, – потянула я время. – Я единственный ребенок в семье.
Я сказала это, не придумав двух других фактов.
– Я поднялась на орегонскую часть Тихоокеанского хребта десять лет назад. И я одержима просмотром исторического канала.
Он смотрел на меня мгновение, это дало мне секунду, чтобы прокрутить мои слова в голове. Но это заняло добрых десять секунд, и я наконец осознала свою ошибку.
– Вот дерьмо, – пробормотала. – Я забыла сказать неправду.
Он разразился смехом. Он ржал во все горло, от чего его огромное тело дрожало. Бартоломью упал на четвереньки и вжался в ноги, как всадник на быке, его усы дергались от неуверенности. Ной протянул руку и погладит животное по спине, хомяк мгновенно успокоился.
Могу ли я признаться, что завидую грызуну?
Я облизнула губы, когда смех Ноя стих.
– Прости, так увлеклась, что вылетело из головы.
– Не переживай, – успокоил он. – Думаю, это мило.
Не могу сказать, не является ли «мило» кодовым словом для обозначения невротика, но решила попробовать еще раз.
– Ладно, у меня есть степень по психологии, – я сделала вдох, решив не испортить все на этот раз. – Я взобралась на гору Килиманджаро, – растянула слова. – И благодаря учителю пятого класса, который указывал на важность изучения анатомии, я могу назвать каждую кость в человеческом теле.
Он долго смотрел на меня, оценивая. Затем кивнул, будто пришел к какому-то выводу.
– Если поход по тропе Тихоокеанского хребта было правдой в первом раунде, то я склонен думать, что ты довольно бесстрашна, – рассуждал он вслух.
Я неженственно фыркнула.
– Определенно не бесстрашная, – пробубнила я.
Он странно на меня посмотрел, потом кивнул.
– Бесстрашная, возможно, не правильное слово. Авантюристка, – сделал он вторую попытку, и я была вынуждена признать, что это правда, – это заставляет меня думать, что факт номер два тоже не ложь.
Я молчала, но мое сердце сильно колотилось. Хотелось бы притвориться, что это волнение от игры, но кого я обманываю? Это «Две правды, одна ложь», а не «Казаки-разбойники».
Единственная причина моего учащенного сердцебиения – то, как Ной смотрит на меня. Как будто он видит меня, действительно видит насквозь, что глупо. У него есть подружка. У меня... Ладно, на самом деле у меня нет мужа. Стоит ли признаться в этом? Нет. Я уже подтвердила свою ложь, и вообще.
– История об учителе и анатомии настолько специфична, что почти похожа на правду, – он выглядит задумчивым, изучая меня. – Опять же, ты могла все так детально описать, чтобы сбить меня с толку.
– Все возможно, – сказала я, взволнованная тем, что он так углубляется в рассуждения обо мне.
– Степень по психологии кажется идеальной для бармена, – подшучивает он. – То есть миксолога.
– Хм, – я сделала все возможное, чтобы сохранить невозмутимое лицо.
Он наблюдал за мной в поисках улик, эти карие глаза цвета пива изучали мое лицо так пристально, что у меня появилось желание отвернуться. Но есть крошечная часть меня, которой это очень нравилось. Мне нравилось, что Ной Донован так заинтересован в том, чтобы узнать меня.
– Я выбираю историю с костями, – сказал он. – Ты кажешься мне очень умной, что означает, что у тебя может быть не только степень по психологии, но и мозги, чтобы использовать ее, и придумать подробный рассказ о преподавателе пятого класса, одержимого анатомией.
Я вся засветилась. Правда, не уверенна, чем я была больше взволнована: тем, что я выиграла или что он назвал меня умной. Он же считает это замечательной чертой, а не поводом для насмешек, верно?
– У меня есть степень бакалавра в психологии, – признала я. – И если нам здесь действительно станет скучно, я с радостью перечислю каждую кость в твоем теле, начиная с черепа и заканчивая плюсневыми костями.
Он засмеялся и хлопнул по полу, но Бартоломью на этот раз не подпрыгнул. Видимо, привык к суматохе и, кажется, рассматривает Ноя как свою личную карусель.
– Это потрясающе, – заявил Ной. – На самом деле, я сам увлекался психологией в течение первых двух лет обучения, прежде чем мой отец убедил меня перейти на юридический. Кстати, неплохо сыграно.
– Спасибо.
– Значит, солгала про Килиманджаро?
Я кивнула, немного разочаровавшись в себе из-за того, что не оказалась более смелой и предприимчивой.
– Хотя это есть в моем обязательном списке.
– И я надеюсь, что ты сможешь это сделать, – поддержал он.
– Спасибо. Но сначала мне необходимо преодолеть свой страх высоты.
И все остальные боязни.
Какое-то время мы молчали, и мне стало интересно, стоит ли предложить сыграть еще один раунд. Бартоломью спрыгнул с ноги Ноя и заспешил к его коробке с инструментами, исследуя острие одного особенно смертоносного орудия. Он потянулся, чтобы попытаться вытащить его, но тот был крепко закреплен.
– Ему нравятся блестящие предметы, – объяснила я. – Обертки от жвачки, украшения, скрепки... Что угодно.