Чтение онлайн

– Я никогда раньше не видел лесных хомяков, – заявил парень, когда Бартоломью оперся лапами на его голень в джинсах и стал оглядываться. Ной не двигался. Зверек заколебался, но все же прыгнул на ногу мужчины.

– Могу убрать его, если ты не хочешь, чтобы он карабкался по тебе, – предложила Ною, но он отрицательно качнул головой.

– Все в порядке.

Бартоломью задрал ногу, как балансир, а затем остановился, чтобы осмотреть пуговицу на передней части джинсов. Я попыталась прогнать зверька,

а потом поняла, что не стоит тянуться к промежности незнакомца.

– Можно ли его погладить? – спросил Ной.

Я кивнула, а во рту стало суховато, когда Ной погладил Бартоломью по спинке большой ладонью. Должно быть, зверьку понравилось, потому что он стал счастливо подпрыгивать и приседать. Ной рассмеялся.

– Он такой мягкий. А чем он питается?

– В основном семенами и ягодами, – стала я рассказывать в некотором замешательстве. – Черника его любимая ягода. Ещё он любит грибы.

Ной улыбнулся Бартоломью, который получил уже достаточно ласки и выбежал из-под его ладони. Хомяк уселся на широком бедре Ноя, чтобы в тысячный раз за день помыться. Он стал чистить за ушками, а это самая милая вещь в мире.

Я посмотрела на Ноя. Он улыбался, от этого у меня в груди разлилось тепло. Когда Ной перевел взгляд на меня, смешной маленький сгусток энергии прошел сквозь мой позвоночник до кончиков пальцев.

– Хватит таращиться на парня. Сосредоточься, – предупредил Уотсон. – Он может быть опасным.

– А мне он кажется очень симпатичным, – парировал Харлоу. – Просто наслаждайся его компанией.

– Итак, Лекси. Похоже, мы застряли здесь надолго, – подвел итог Ной. – Хочешь рассказать о себе?

Я заколебалась. О себе? В некотором смысле обнадеживает то, что он сначала спросил, вместо того, чтобы тупо запускать серию личных вопросов. И еще круто, что он хочет узнать обо мне, а не начинает с монолога о себе. Несмотря на это, следовал бы быть поосмотрительнее с мужчиной, которого я не очень хорошо знаю. Горький опыт дает о себе знать.

Но я расправила плечи, решив не быть той девушкой. Той, которая пугается теней, и подозрительна ко всем, у кого есть пенис. Если я застряла в лифте с парнем, чьи татуировки могут поведать тысячу историй, разве я не должна выжать из него максимум?

Я прочистила горло.

– Знаешь игру «Две правды, одна ложь»?

Он наклонил голову к плечу – жест, который напоминает мне о Бартоломью. Он тоже так делает, когда я дразню его очищенным семечком подсолнуха.

– Думаю, да. Обычная игра для начала знакомства и командообразования, верно?

– Ага, – я почувствовала себя немного глупо, но в выражении лица Ноя не было никакого осуждения. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, и я продолжила. – Ты говоришь три вещи о себе. Одна – ложь, а другие две – правда. А мне нужно угадать, что есть что.

Он задумался на мгновение.

–

О’кей. Хочешь начать сама или это сделать мне?

– Как насчет того, чтобы быть первым? – отчасти мне нужно время, чтобы что-нибудь придумать, а отчасти действительно интересно узнать о парне, который похож на скалу, но сейчас гладит маленького грызуна с мягкостью доктора, успокаивающего испуганного ребенка.

– Ладно, – согласился он. – Я повредил колено, играя в футбол в колледже, и мне пришлось пропустить выпускной год. Это номер один. Второе – я учился на юриста. И третье – у меня тяжелая герпетофобия. Для заметки: это страх перед змеями, а не герпес.

Я посмеялась шутке, от чего он тоже улыбнулся. Изучила его лицо, пытаясь понять, о каком факте он соврал. Я ничего о нем не знаю, кроме того, что пялилась на него последние десять минут. Это захватывает.

– Хорошо, – начала я, кладя одну ногу на другую. Бартоломью вскочил от испуга с колена Ноя и побежал к клетке. Но на полпути он, кажется, понял, что конец света не так уж близок и побежал обратно к парню, снова забираясь к нему на ноги.

Я почувствовала, что улыбаюсь, когда снова встретила взгляд Ноя.

– Ты огромный, поэтому я считаю, что футбол – правда, – сказала я медленно, – а это значит, что одна из двух других историй – ложь.

Он молчал. Просто удерживал мой взгляд, не говоря ни слова. Черт, у этого парня идеальное лицо для игры в покер. И нет, я не считаю, что уметь обманывать – замечательная черта характера.

Облизала губы и обдумала оставшиеся два заявления.

– Эти инструменты не похожи на то, что использовал бы адвокат, – подчеркнула я. – Так что заманчиво отталкиваться от этого. Но тогда твой второй факт делает странным то, что может оказаться правдой.

В карих глазах мелькнуло легкое веселье, но улыбки нет. Еще нет. Я задержала взгляд на лице Ноя.

– Что касается змей, то думаю, что это довольно распространенная фобия, поэтому я, вероятно, должна признаться, что моя клетка имеет два отсека, и в другой половине живет маленькая змея по имени Клай...

Даже не успела произнести имя, как Ной вскочил на ноги, отправив Бартоломью обратно в клетку. Я рассмеялась, но когда поняла, что ужас на лице парня абсолютно, полностью подлинный, замолчала.

– Боже мой, прости меня, – извинилась, прижимая руку к груди. – Это было подло. Честное слово, змеи нет. Вот, смотри.

Я широко распахнула дверь клетки, демонстрируя внутреннюю обстановку, которая состояла только из вещей Бартоломью. Там была небольшая картонная хижина с дверцей размером с хомяка, тарелочка с едой и водой и блестящий серебряный шар Шелли, предназначенный для стимуляции. Никаких змей.

Тем не менее, Ной выглядел встревоженным. Он снова устроился на полу, но сначала проверив, не сидит ли под ним Бартоломью. Грызун терпеливо ждал в углу, пока Ной не перестанет возиться, а затем запрыгнул к нему на колени.