Чтение онлайн

– Да что вы, сговорились, что ли! – Не выдержала я. – Мы все познакомились три дня назад!

Девочки переглянулись с таким видом, что сразу стало ясно: мои слова они не ставят ни в грош.

– Вообще-то я пришла задать вам пару вопросов, – сообщила я, решив, что пора, наконец, взять быка за рога. – Точнее, пятнадцать. Иванова досье на каждого составляет.

– Это ещё зачем? – Насторожилась Илона. Я отличала её от Полины Феоктистовой только по одежде.

Мне стало понятно, что им не понравилось слово "досье", которое я упомянула не совсем удачно.

Немудрено, я бы от такого тоже вздрогнула.

– Было бы странно, если бы она, будучи главной нашего курса не знала, кем руководит.

– Руководит? Ну-ну, – бросила Полинина тёзка и отошла в сторону, давая понять, что тему развивать не намерена.

Это её последнее "ну-ну" мне очень не понравилось. Зачатки будущего бунта? При случае я решила намекнуть моей ненаглядной соседке, что не всё гладко и спокойно в датском королевстве. Или не стоит пока её волновать? Ладно, пройду всех ребят, а там видно будет.

Илона сначала принялась отвечать на вопросы, однако постепенно разговорилась, я едва успевала записывать, сколько у неё тётей и дядей, кто где живёт и кто чем занимается.

– Дядя Фред – это брат моей мамы, живёт на Цитрее, Жардэрроз 81-B, – рассказывала мне Илона. – Он художник. Я даже два раза к нему в гости ездила.

– Это не нужно… Говоришь, 81-B? – Я лихорадочно записывала.

– Ага. Когда мы у него были последний раз, он собирался жениться. Как тётеньку звали – из головы вылетело, только помню у неё комплекция, за три дня на граве не облетишь, а бегает как девочка. У неё ещё три сына, совсем взрослых…

– Про сыновей не нужно, – перебила я её. – У меня тетрадка скоро закончится.

Полина оказалась менее разговорчивой, ответила на пятнадцать вопросов, которые я ей предложила; но сверх этого не сказала ни слова.

Уже собираясь уходить, я вспомнила о просьбе Ивановой.

– Девчата! У меня для вас новости. Совсем недавно мы вычислили, что виртуал в "Штуке" у каждого – свой.

– Это как? – Нахмурилась Илона.

Полина тоже поглядывала на меня с недоверием.

Я, как могла, объяснила положение вещей. Девочки ошарашено переглядывались, но мне ничего не говорили. Устав ждать, я поднялась.

– Ладно, пойду я. У меня только один, самый последний вопрос: мы сегодня в читальном зале вместе были или нет?

– Иванова сама нас распустила, – ответила Илона. – И все тут же разбежались.

До этих слов я была полностью уверена, что из читального зала ушла я одна.

Забегая вперёд, могу сказать, что именно в читальном зале виртуалы ребят разделились окончательно. Если до читального зала кое-что совпадало, то слова Полины о том, что можно расходиться слышали абсолютно все и все тут же разбежались! Полина, считая, что держит все нити руководства в своих руках, оказалась в глупом одиночестве!

Выйдя из их комнаты, я взглянула на часы и ужаснулась. Если на каждую комнату тратить полтора часа, а комнат – двадцать, это сколько же мне времени нужно?!

В следующей комнате оказались мальчишки.

– Мне

нужно заполнить анкету, – сразу заторопилась я, поздоровавшись. – Меня Иванова послала.

Один мальчишка меня даже не заметил, он находился в Интернет-кресле. Второй, светловолосый, круглолицый, остриженный почти налысо, настолько смутился, что даже не пригласил меня сесть.

Я села сама.

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения, – прочитала я первый вопрос.

– Дронов Алексей Вячеславович, родился года в Северной Латинии 25 сентября 2584 года.

– У тебя там папа с мамой жили?

– У меня нет родителей. Они на права не сдали. Я в детском доме жил.

– А ты их помнишь?

– Нет!

В его голосе послышалось лёгкое раздражение.

Я посмотрела на него и поняла, что Лёша меня не обманывает и на самом деле ничего не знает. У суперов, кстати, очень редко бывает, что они не помнят или не могут объяснить какие-нибудь обстоятельства своей жизни, потому что начинают воспринимать происходящее вокруг чуть ли не с первых минут после рождения.

Просмотрев остальные вопросы, я пришла в некоторое замешательство. Все они так или иначе касались родственников респондентов. А что делать, если ни одного родственника нет?

– Где был твой детский дом, Лёша?

– В ***.

Мне всегда казалось, что дети, выросшие в детских домах, без родителей, должны хоть чем-то отличаться от прочих детей. Например, я очень люблю Сашеньку; не представляю, как могла бы прожить без мамы; а папа, по-моему, – самый лучший из всех мужчин, которые есть вообще. Как можно существовать без осознания всего этого? Когда нет мамы, к которой можешь прибежать и пожаловаться на разбитую коленку? Когда нет папы, который, ты точно это знаешь, защитит тебя от всего плохого, что только может быть? Когда нет маленьких братика или сестрички, о которых можно позаботиться?

– Тебе плохо было в детском доме, Лёшенька? – Тихо спросила я. А потом подумала, что Лёша – первый и единственный мальчик, которого я назвала уменьшительно-ласкательным именем.

И не испытала при этом никакого дискомфорта.

– Почему же плохо? Хорошо, – улыбнулся мой собеседник. – За мной все ухаживали. Никто меня не обижал. А сюда меня отправили без всяких экзаменов. Нас там было шесть человек.

– Что же это за детский дом такой? – Удивилась я.

– Частный. Семейный. Очень маленький. И элитный. А папой у нас был дядя Вова. Очень хороший дяденька. Прямо как Михаил Сергеевич.

Это сравнение вызвало у меня целую бурю эмоций. С другой стороны, чем мне не понравился нынешний директор "Штуки"? Точнее, тот человек, которого считают за директора? Что он мне такого плохого сделал, что я сразу насмехаться над ним начала?

– И ещё у меня сестра есть.

– Родная?

– Нет, приёмная. Точнее, я приёмный.

– Ты хочешь сказать, что она – твоя сводная сестра?

Лёша молча кивнул.

– Как её зовут?

– Катя Мелетина.

– А отчество?

Лёша надолго задумался.