Наследник
Шрифт:
Проговорив с сестрой более двух часов, Баруздин уехал, так и не задав мне ни одного вопроса…
Глава четырнадцатая
На следующий день после возвращения Карпычева и Радика погода резко испортилась. Небо затянуло серой, непроницаемой пеленой. В воздухе повеяло прохладой и сыростью. А зарядивший с самого утра дождь отбивал всякую охоту появляться на улице.
За окном становилось все темнее и темнее. Вечер постепенно вступал в свои права. Я находился на "боевом
Вдруг на мониторе высветились две яркие точки. К забору подъехал автомобиль. Я узнал джип Баруздина.
Я встрепенулся, поднялся с места, и отправился открывать калитку.
— Все в порядке? — спросил меня шеф, перешагивая через разлившуюся у самого порога лужу.
— Происшествий не зафиксировано, — отчитался я.
Мы прошли в будку. Баруздин снял трубку внутреннего телефона:
— Алле! Геннадий Матвеевич? Здравствуйте. С приездом Вас. Можно Вас увидеть?… Ага, иду.
Мой шеф вышел во двор. Его лицо сияло слащавостью. На крыльце появился Карпычев. Они о чем-то немного поговорили, после чего Баруздин махнул мне рукой. Я выглянул наружу.
— Собирайся, — скомандовал шеф. — Поедешь с нами.
— Куда? — спросил я.
— К Голосовому оврагу.
Я удивленно вскинул брови.
— Только что проезжал мимо него. Никогда такого не видел. Мистика из мистик! Матвеича долго уговаривать не пришлось. Он уже одевается. Или тебе не интересно?
— Интересно! — с жаром выдохнул я. — Еще как интересно!
Мы уселись в джип и стали дожидаться Карпычева. Когда он присоединился к нам, "Лэнд Крузер", взревев, тронулся с места.
— Вот погода, так погода! — досадовал Баруздин, ловко лавируя между лужами. — Геннадий Матвеевич, это не Вы, случайно, ее с югов привезли?
— Нет, — отозвался известный актер. — Когда мы уезжали, там было тепло и ясно. Вини во всем север.
Впереди показались яблоневые сады. Миновав их, Баруздин подъехал к самому склону оврага и заглушил мотор. Мы вышли из машины.
Мой шеф не соврал. То, что предстало нашим глазам, и в самом деле впечатляло.
Над оврагом клубился густой туман. Как будто в нем что-то кипело. Причем цвет тумана имел какой-то необычный, зеленоватый оттенок. Он исходил откуда-то из глубины, и рассеивался по мере удаления.
У меня по спине поползли мурашки. Мне сразу вспомнились истории, о которых я читал в библиотечной книжке. Зеленый туман! Так же, как и тогда!
Я посмотрел на своих спутников. В глазах Карпычева светилось неподдельное изумление.
— Да-а-а, — восхищенно протянул он.
— После таких видений поневоле начинаешь верить во всякую чертовщину, — зачарованно прошептал Баруздин.
— А вы чувствуете, какая вокруг тишина? — спросил известный актер. — Для этого места она не характерна. Здесь всегда слышится какая-то жизнь.
Я прислушался. И точно. Если исключить дуновение ветра и шум дождя, в овраге
— Ну что, может спустимся вниз? — предложил Баруздин, посветив карманным фонарем.
Мы переглянулись. Карпычев усмехнулся:
— Иди первый. Мы за тобой, — отозвался он.
Но мой шеф так и не решился взвалить на себя бремя лидерства.
Внезапно из оврага донеслись чьи-то торопливые шаги. В тумане проявилась невысокая, плотная, коренастая фигура. Это был человек лет пятидесяти, в потрепанных брюках, изношенных широконосых башмаках, старомодном картузе, и потертом пиджаке, под которым просматривалась светлая косоворотка,
— Братцы! — окликнул нас он; голос у него был грубый и прокуренный. — Подскажите, куда это я вышел? Вроде, шел правильно, а очутился где-то не там.
— А куда тебе надо? — спросил Баруздин.
— В Дьяково.
— В Дьяково? — удивленно переспросил мой шеф. — Так его давным-давно уже нет. Лет двадцать, как снесли.
— Чего-о-о-о? — удивленно протрубил незнакомец.
Он подошел к нам вплотную, и я смог разглядеть его лицо. Оно было немного одутловатым, морщинистым, с хорошо развитым подбородком, толстыми губами, мясистым носом, и неглубокими, круглыми, чем-то напоминающими рыбьи, глазами.
Эти черты были мне хорошо знакомы. Я их определенно где-то видел.
"Где я мог его раньше встречать?", — подумал я.
И тут меня осенило. Лицо незнакомца точь-в-точь походило на фотографию без вести пропавшего карпычевского деда.
У меня перехватило дыхание. Этого не может быть!
Человек в картузе тем временем остановился и стал пристально нас оглядывать.
— А вы, собственно, кто такие? — с подозрением спросил он. — Что-то одеты вы как-то странно. Не по-нашему.
— Это мы-то странно одеты? — засмеялся Баруздин и сделал шаг вперед.
Незнакомец отпрянул и угрожающе поднял кулаки.
— Не подходи. Зашибу. У меня рука тяжелая.
Мой шеф опешил. Возникла пауза.
Взгляд человека в картузе светился враждебностью.
— По-моему, сумасшедший, — тихо, сквозь зубы, прошептал Баруздин.
Он изобразил приветливую улыбку и сделал приглашающий жест.
— Послушай, приятель…
Незнакомец напрягся, словно сапер, обезвреживающий мину, и снова принял боевую стойку.
— Не подходи.
Мой шеф замер.
— Ты хоть скажи, как тебя зовут? — весело воскликнул он.
— А тебе зачем? Ты что, из НКВД?
— Точно, из "Кащенко", — процедил Баруздин, и опять обратился к незнакомцу. — Ну, не говори, если боишься.
— Чего мне тебя бояться? — парировал человек в картузе. — Мне бояться нечего. Я из потомственных крестьян. В партии с двадцать девятого года. А вот ты, сразу видать, что из "бывших".
Незнакомец немного помолчал, словно раздумывая, стоит ли ему и дальше продолжать с нами разговор, а затем произнес: