На троне в Блабоне
Шрифт:
Он читал и поглядывал на девушку, потом рукой дал знак, чтобы она ушла.
Мей Ли еще не была уверена в том, что мужчина не призрак. Весь день она пекла песочные пирожные, начиненные сладкой лотосовой пудрой. Ей было радостно от мысли, что она может заботиться о нем.
Ночью, войдя в библиотеку, Мей Ли несмело подошла к юноше, поставила на стол тарелку с пирожными и попросила, чтобы он соблаговолил их попробовать.
Юноша взял одно из них; пирожное захрустело под его зубами так громко, что казалось, хруст этот
Мей Ли очень изменилась, стала спокойной, пела, а иногда без всякого повода раздавала подарки слугам и целовала старую няню, пока та не стала смотреть на нее с подозрением.
— Что тебя так радует, доченька? — спросила она озабоченно.
— Я влюбилась, няня. Я так счастлива! — шепнула девушка и побежала за шелком и нитками, весело постукивая по коридору сандалиями.
Старая няня посмотрела на нее с беспокойством, подумав, уж не сошла ли девушка с ума от одиночества и тоски.
А Мей Ли огромными ножницами, похожими на усы жука, кроила шелк и шила платье для ночного гостя.
Как же медленно он привыкал, сколько времени прошло, пока Мей Ли могла коснуться его руки, сплести свои пальцы с его пальцами, погладить его короткие, тронутые ранней сединой волосы.
Юноша с благодарностью принял сшитую ею одежду и в ответ на это подарил девушке горсть жемчужин. Каждая из них была с отверстием — казалось, что все они сняты с ожерелья, а розовый блеск и одинаковая величина свидетельствовали о том, что их приобрел настоящий знаток.
Они уже разговаривали друг с другом, но Мей Ли не задавала лишних вопросов, она ждала, чтобы юноша сам все рассказал о себе.
Он просил называть его Ченом. Это могла быть фамилия, свидетельствующая о принадлежности к какому-то древнему роду, или имя, довольно распространенное в городе. Мей Ли считала, что юноша не хочет выдавать себя и старательно скрывает свою тайну.
Он все больше нравился Мей Ли, и она была готова приписать ему необыкновенные достоинства, мудрость, настойчивость — ведь он столько прочитал книг, так жадно стремился пополнить свои знания.
Девушка радовалась возможности подсунуть ему тарелку с какими-нибудь вкусными вещами, жареные земляные орешки в тростниковом сиропе, а к утру миску горячего риса с рыбой в остром соусе. Ес немного огорчало, что юноша, несмотря на заверения, будто ему очень нравятся сладости и блюда, приготовленные ею, ел мало и довольствовался несколькими крошками пирожного, дюжиной зернышек риса.
"Видимо, он стесняется", — думала Мей Ли, подперев голову руками и глядя, как он читает свиток, вынутый из шелкового футляра. Ее умиляла эта деликатность.
Несколько дней Чена не было, Мей Ли начала уже беспокоиться. Но однажды ночью снова засветилась щель
— Я хотел сделать тебе приятное, — сказал юноша тихим голосом, — и для этого решил поискать обручальное кольцо…
Он положил перед ней золотое колечко, на котором был выгравирован свернувшийся дракон, держащий в пасти изумруд.
— О, какое красивое. — Мей Ли надела его на палец и, отставив руку, с восхищением посмотрела на светящийся камень. — Я его не стою.
— Дорогая, — сказал он, — все сокровищницы открыты передо мной. Нет такого стража, который мог бы устеречь от меня драгоценности. Этот перстень был собственностью жены наместника императора, мне пришлось только дождаться момента, когда она перед сном снимет его с пальца. Увидев его, я сразу же решил, что он должен принадлежать тебе… А жемчуг — подарок одного генерала самой красивой куртизанке в нашем городе. Я перекусил зубами нить, на которой были нанизаны жемчужины, генерал и куртизанка в это время спали в объятиях друг друга. Я снимал жемчужины и катил их по коридорам моего дворца…
— Лучше бы их у меня никогда не было, а то теперь я буду мучиться мыслью, что ты оставляешь меня ради того, чтобы спать на ложе у этой женщины, которая уже разорила стольких мужчин… Мне они не нужны. Возьми себе этот перстень, он тоже краденый…
— Милая моя, ведь я же говорил, что ходил по ее ложу, когда она спала в объятиях генерала, устав от любви. Не отвергай этих подарков. Я их взял, ибо я хитрее и смелее владельцев этих драгоценностей, можешь быть уверена; к тому же и генерал, и наместник разбогатели, обманывая простых людей. Взяв для тебя эти драгоценности, я поступил справедливо, ведь я просто отнял награбленное у разбойников.
Глаза юноши светились, тонкие усики топорщились и дрожали. Можно представить, как гордилась им Мей Ли! Она знала, на что юноша идет ради нее: в случае, если бы его схватили, ему грозила дыба, темница, а может быть, и смерть.
— О, никакой стражник меня не поймает. Нет человека, который это сумел бы сделать. — Так он хвастался, поглаживая руку девушки. — Когда-нибудь, когда я буду обладать всеми знаниями и иметь власть, равную богам, мы поженимся, и я отвезу тебя в мой дворец… Он такой же огромный, как весь ваш город, но в нем во сто раз больше покоев.
В одну из следующих ночей Чен рассказывал ей о сотнях тысяч своих родственников, об их надежде на то, что он овладеет знаниями и заставит жителей города служить им. "Это будет не такая уж тяжелая служба, — успокаивал он Мей Ли, — сама видишь, как немного мне нужно: несколько крошек, горсть риса и капля вина. Только им придется выгнать из города наших врагов".
А она обнимала его и целовала, обещая вечно любить. Никогда Мей Ли не была так счастлива, как в эти летние ночи, в ожидании, что Чен выполнит свое обещание и возьмет ее в жены.