На берегу
Шрифт:
Клэр отложила документы и потянулась. Стоит ли гадать, если не пройдёт и суток - и они будут знать? Не рискуя, не добьёшься победы...
Ровно в двадцать один семнадцать автоматизированная система голосования выдала предварительный итог: явка девяносто четыре процента, голосов "за" - девяносто семь процентов.
– Прекрасно, - заявила Клэр, выключив компьютер и потянувшись.
– Дело сделано!
Легкий самолёт оторвался от полосы, круто набирая высоту. Клэр мельком глянула в иллюминатор и снова вернулась к бумагам.
– Даже не верится, что мы сделали
– Знаете, я тогда согласилась только потому, что мне было абсолютно нечего терять - кроме своих цепей, разве что... И я поверила Сапа Инке, поверила в его силу, его мечту... И вот теперь мечта стала реальностью - и я приложила к этому руку. Потрясающее чувство...
Два часа спустя, поставив подпись на договоре, Сапа Инка обратился к Эльтанике:
– Величайшим достижением минувшего столетия является право народов на самоопределение. Сегодня мы услышали волю народа Эльтаники - и рады вновь приветствовать его, вернувшегося, подобно блудному сыну, в семью народов. Кто-то может сказать, что история Эльтаники окончена - но это не так. Путь не окончен - напротив, это лишь начало. Начало новой эпохи не только для нашей страны, но и для всего мира - эпохи Инкского возрождения! Будущее создаётся сейчас - на ваших глазах и вашими руками!
На этом выступление закончилось, и Хираль уступил место Клэр, на которую немедленно насели журналисты...
– Сеньора министр, означает ли присоединение Эльтаники, что необходимости в вашем ведомстве больше нет?
– Напротив. Я сравнила бы наше сегодняшнее положение с работой хирурга, пришивающего оторванную руку - мы соединили кость, и сейчас нам предстоит долго и кропотливо сращивать мельчайшие нервы и сосуды.
– Каковы дальнейшие планы расширения территории?
– Этих планов не существует, - резко ответила Клэр.
– Возможно, кто-либо ещё пожелает присоединиться к нашему содружеству - мы примем его, если это будет добровольное взвешенное решение, принятое в соответствии с международным правом.
– Мисс Рондо, правда ли, что вы были членом террористической организации?
– Humanum errare est, - пожала плечами Клэр.
– Я не горжусь этим эпизодом моей жизни, но и не стыжусь его. Я совершила ошибку, понесла наказание - и продолжаю свой путь. Однако без этого я была бы совсем другим человеком - ведь то, что не убивает, делает сильнее...
– Сеньорита Рондо, что вы скажете о вашей личной жизни?
– Только то, что она существует. Следующий.
Судя по всему, вопрос о личной жизни отключил у большинства журналистов мозг, потому что вопросы пошли один другого глупее - в какой-то момент Клэр даже пожалела, что Элис Ив выдворили из страны. Американка была сволочью, но хотя бы не опускалась до столь идиотских вопросов...
– Банда идиотов!
– припечатала Клэр, как только охранник закрыл дверцу лимузина.
– Обычно эта публика более вменяемая...
– Вменяемые журналисты в странах Лиги вообще редкость, - заметил Хираль, - а сюда, похоже, собрали всех идиотов... Что собираетесь делать дальше?
– Проверить, как здесь обстоят дела - думаю, управлюсь за пару дней. Потом ещё пару дней отдохну и вплотную займусь Эквадором - давно пора...
– Вся неделя в вашем полном распоряжении, - кивнул Хираль, извлекая откуда-то из-под пончо планшет.
– И постарайтесь расслабиться -
Президент региона появление министра воспринял абсолютно спокойно - то ли не ожидал разноса, то ли относился к такой возможности философски - как и полагается настоящему индейцу. Впрочем, он вполне мог себе это позволить - к нему у Клэр претензий не нашлось.
Заняв президентскую резиденцию, Клэр принялась за работу - предстояло награждение непричастных и наказание невиновных...
Аппарат Министерства по делам реинтеграции сработал отлично - но этого было мало. Этого было достаточно для Эльтаники - бывшей перуанской провинции, но не для независимых государств с долгой и бурной историей. Да и Лига вряд ли станет смотреть на такое сквозь пальцы... А значит, в следующий раз Министерство должно сработать идеально.
На то, чтобы донести эту мысль до подчинённых, ушло полтора дня.
А вечером понедельника Клэр Рондо уже наслаждалась заслуженным отдыхом на маленькой вилле на берегу озера Титикака в компании Иская и его пса - огромного русского терьера со странной кличкой Шварцшильд...
Планируемую акцию можно было считать государственным переворотом, а можно - восстановлением конституционного порядка. Хаким Ахмад, разумеется, придерживался второй версии - планировал он, а с государственностью в Мананге дела обстояли весьма прискорбно...
Центральный Совет партии собрался на последнее заседание перед операцией - окончательно согласовать несколько мелочей и назначить точное время.
– Сразу же после полуденного намаза, - предложил Али, изучая план города.
– Тогда нам удастся без труда собрать регентский совет и заставить его принять решение.
– Пожалуй, да, - согласился Рушди.
– Не уверен, что нам удастся избежать проблем, вздумай мы вытаскивать советников из их домов...
– Значит, как только окончится зухр, - подвёл итог Хаким.
– Господа, это значит, что мы должны начать подготовку прямо сейчас, чтобы завтра избежать любых накладок. Возражений нет? Прекрасно, тогда приступим...
Сам переворот оказался на редкость будничным. На выходе из мечети членов регентского совета встречали вежливые люди в камуфляже, сообщали, что их ждут на заседании для утверждения нового правительства, после чего предлагали сопроводить к месту назначения.
Советники, разумеется, не возражали...
В президентском дворце регентский совет столкнулся со своим главным пугалом - реальным претендентом на пост главы государства. Хуже того - этим претендентом оказался Идрис Али... Который вежливо сообщил, что выдвигает свою кандидатуру. Советники даже совещаться не стали - Али был единогласно провозглашён халифом Мананги.
Девяносто процентов населения страны узнали об этом лишь из выпуска новостей - и проигнорировали. Подумаешь, очередной переворот...
Правительственный Совет собрался на первое заседание спустя считанные минуты после роспуска регентского совета.
– Что ж, господа, поздравляю, - халиф Али опустился в кресло.
– Мы всё-таки сделали это... Полагаю, все наши разработки с этого момента становятся законами?
Возражений не последовало, и Али продолжил:
– А теперь самый главный вопрос: что мы имеем?