Мошенник
Шрифт:
— Могу я видеть его светлость? — раздался голос, напоенный той глубинной уверенностью в себе, которая есть только у великих владык, могучих чародеев и очень, очень богатых людей.
— Они только что отбыли-й, — был ответ почти таким же голосом. — Вернутся ближе к вечеру-й.
Ах да, еще дворецких.
— Как некстати, — с отвращением произнес господин, протирая пенсне. — Доложите ему, что… нет. Дайте бумагу и прибор, я напишу записку.
— Прошу сюда, мсудр-й, — умело зажевал последнее слово дворецкий, ибо не видел под пальто, есть ли на госте дворянский пояс.
Респектабельного
…Недописанная записка мгновенно исчезла в кармане респектабельного господина, а взамен появилась другая — целый лист пространных, но очень неконкретных рассуждений, из которых невозможно было понять, кто же именно к дожу приходил и какого, собственно, храка хотел. Оставив заранее написанное письмо на столе, Реньяро скользнул к дверям, выждал, пока дворецкий выйдет, пока холл не окажется пустым (если не считать орангутана) — и прошел ко входу.
У дверей он громко крикнул, что покидает палаццо, что оставляет записку на столе — и еще громче хлопнул дверью. Однако вместо того, чтобы уйти, Реньяро опрометью метнулся наверх, по лестнице, и толстые ковры совершенно скрадывали его шаги.
На втором этаже он бесшумно миновал горничную, убирающую одну из гостевых спален, и юркнул в соседнюю, уже убранную. Пальто и котелок повисли в шкафу, пенсне и бакенбарды исчезли, а сам Реньяро закатился под кровать и замер.
Теперь дождаться ночи.
Время тянулось медленно. Реньяро не шевелился. На комоде чуть слышно щелкал секундный обод часов, ему периодически вторил минутный, и совсем редко — часовой. И сразу после щелчка часового обода снаружи раздавался чуть слышный протяжный возглас: «Первый закатный час и все в порядке-е-е-е!..»
Палаццо э’Сандерра патрулируют таймуранские гвардейцы. По шесть человек, в три смены. Утренняя и вечерняя смены — девятичасовые, ночная — восьмичасовая. Реньяро слышал, что это не самая приятная обязанность, поскольку дож известен в том числе придирчивостью. Если попасться ему на глаза, он из кожи вон вылезет, но найдет, за что тебя отчитать.
— … Второй закатный час и все в порядке-е-е!..
Еще немного. Дож, скорее всего, уже вернулся домой, а догаресса вскорости отправится почивать. Реньяро долго вызнавал распорядок дня палаццо э’Сандерра и пришел к выводу, что единственный час, когда можно осуществить задуманное — между пятым закатным и первым полуночным, когда догаресса уже осталась одна в своей спальне, но еще не уснула, а ее муж работает у себя в кабинете.
— … Третий закатный час и все в порядке-е-е!..
Он ночная пташка, дож Таймуранга. Многие вообще думают, что он спит днем, а делами занимается по ночам — но это неправда. Другие утверждают, что он вообще никогда не спит, что городской волшебник
— … Четвертый закатный час и все в порядке-е-е!..
А вот догаресса Браута ложится как все, в пятом закатном или первом полуночном. И на эти два-три часа она остается совершенно одна, без надзора мужа, слуг или стражи, который довлеет над ней все остальное время…
— … Пятый закатный час и все в порядке-е-е!..
Реньяро бесшумно выкатился из-под кровати, отряхнул одежду и замер у окна, глядя на медленно движущийся по саду фонарь. Темень царила такая, что хоть глаз коли, лил ледяной зимний дождь, и Реньяро сочувствовал тем гвардейцам, что получили сегодня вечернюю смену, но еще пуще — тем, что через час встанут на ночную.
Светильники в палаццо погасли, шаги стихли. Сегодня дож не принимает гостей, так что коридоры пустеют, слуги и хозяева расходятся по спальням. Хозяев, впрочем, всего двое, дож и догаресса. Детей у царственной четы нет, живущей с ними родни или иных приживал тоже. У дожа э’Сандерра есть младший брат, но они не в ладах, и брат проживает где-то за городом.
Кажется, все стихло. Ни шороха. Реньяро выскользнул за дверь и зашагал, мысленно сверяясь с планом дворца, который еще пару лет назад приобрел по случаю. Скинув пальто, он оказался одет в ливрею цветов э’Сандерра, так что если кто и встретится — можно прикинуться новеньким лакеем… ох, вот и нежданная встреча.
Из-за поворота вышла горничная со стопкой полотенец. Реньяро не замер, не побежал — продолжил идти, как шел, спокойно неся серебряный поднос со свечой, графином воды и стаканом. Поравнявшись с горничной, он кивнул, почти не поворачивая головы… и изумленно вскинул брови.
Горничная тоже застыла, уставившись на Реньяро. Углы ее губ задрожали, она с трудом удержалась от смеха.
— Тебе идет ливрея, — сказала она. — Чьи дела, искусник Реньяро?
— Ничьи дела, искусница Райола, — ответил Реньяро. — Какая чудная встреча. Ты зачем здесь?
— За рубиновым перстнем дожа. А ты зачем?
— Томлюсь страстью к его жене.
— Значит, не конкуренты. Удачи.
— И тебе.
И мошенник с воровкой разошлись в разные стороны.
У спальни догарессы стражу не выставляют — это Реньяро выяснил заранее. Дож недоверчив и не любит вооруженных людей в своем палаццо. Вместо них, это известно всему городу, палаццо по ночам охраняют две жуткие упырицы, сестрички э’Браунте, но Реньяро их своими глазами не видал.
Возможно, что это просто слухи.
Медам Браута не спала. Она лежала в постели, читая книгу при свете масляного светильника. Реньяро успел заметить, что это «Тихий поселок», сочинение Арашириты э’Рашмор, прежде чем догаресса заметила его и уронила книгу на колени.
— Ах!.. — прижала она руки ко рту. — Это вы!..
— Прошу прощения за поздний визит, — склонился в поклоне Реньяро. — Не мог уснуть, думал о вас, богиня. Понял, что должен немедленно вас видеть, но если я некстати и зря пришел, то одно ваше слово — и я исчезну, больше ни разу вас не потревожив.