Чтение онлайн

Виктория сбивчиво пересказывала содержание телефонной беседы. Бархатный женский голос (наверно секретарь) выспросил все данные Вадима. Вика же, в свою очередь поинтересовалась, какие методы лечения практикуют в Центре, и как по времени долго всё происходит? И что ж она узнала? Курс лечения стационарный, назначается от полутора до трёх-четырёх месяцев, в зависимости от тяжести военного постсиндрома. По окончании реабилитации, пациент два раза в год посещает Центр, с целью профилактики, и по истечении пяти лет, при отсутствии жалоб, снимается с учёта.

— Лечат-то

как? — Насупился Вадим. — Небось, уколами тыркают.

— О-о, у них там целый штат специалистов. — Продолжала восторгаться Вика. — Галокамера с прекраснейшей акустикой, где пациент расслабляется под шумы моря, звуки леса. А ещё мне сказали, методом гипноза вводят в транс. Как-то там разгружают подсознание, убирают не нужное… А затем, пока пациент в трансе включают всякие мультики, еще, что нибудь бодрое. Ну, у него, пока он спит, всё это на плёнку мотается. Как же она сказала… Терапия… Что-то там… Медиумтерапия, кажется так.

— Да? — Зорин был обескуражен.

Услышанное никак не вязалось со старым представлением.

— А уколы? Их ведь тоже там колют? Ну, а таблетки всякие…

— Вот это не знаю, Вадим. Как-то не спросила. Ну, наверное, есть в комплексе. Но ты знаешь, упор был сделан именно на спецметоды. Они так всё красиво расписали…

КОЛЮТ ТО ЖЕ САМОЕ… ЧТО, ИМЕЕМ В ИТОГЕ… ВПЕЧАТЛЕНИЕ ЗОМБИ.

Слова, услышанные ранее, хлестали, как кнут. Доктор был рядом. Он сидел, курил. Имел суждение. Хотя…

МОЁ МНЕНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОШИБОЧНЫМ…БЫЛ ОЧЕНЬ ДАВНО…ПОЗВОНИТЕ.

Это тоже ведь его слова. Да, его. И адрес он дал.

Карусель противоречивых мыслей не давал Зорину определиться с выводом… Видно по лицу его было заметно, в каком смятении он пребывает.

— Вадь, ты, что не рад? — Викин запал улетучился.

— А? — Он поспешил расправить брови. Не в этом дело, Вик. Я вот думаю, как это всё встанет по времени. Я работаю, и никто мне отпуск на три месяца не даст…

— Поговори с начальством, раскрой им карты. Пусть попридержат место за тобой… Ты же сам говорил, пользуешься уважением у начальника… А если потеряешь место, невелика потеря. Подумаешь игровой комплекс…У мамы много знакомых на заводе. Со временем, трудоустроим!

— Ну, хорошо, а как же свадьба? А, Вик? — продолжал он держать оборону. — Ведь все наши планы коту под хвост.

— Ну, почему же коту, да ещё под хвост? — Засмеялась Виктория, сцепляя пальцы на его шее. — Свадьбу обязательно сыграем, но чуть позже! Пусть не в этом году, ну, возможно по весне. Главное, Вадим, чтобы ты был у меня здоров.

— Не знаю. — Как-то неожиданно зло вырвалось у него.

Он расцепил её руки и, подойдя к окну, уставился в никуда.

Непонятное раздражение лезло наружу.

— Если я неполноценный мужчина, зачем с таким вообще планировать жизнь. А, Вика? Ведь вокруг полно полноценных особей.

— Ты, что, Вадим? — Вика захлопала глазами. — Я же хочу тебе помочь!

Злость ощутимым сгустком засела в нижней части горла и подначивала его выпустить

пар.

— А почему ты уверена, что мне помогут в твоей психушке?

— В какой психушке? Это же серьёзное учреждение. Для тех, кто воевал…

— Серьёзное? Рекламы наслушалась? А вот у меня есть другая информация…

Вадима понесло. Распирающая агрессия заставляла его распыляться всё больше и больше. На робкие Викины аргументы он выставлял не менее дюжины контраргументов. За короткий отрезок времени ему удалось высказать всё, что он думает о серьёзности подобных учреждений.

Гнев исчез, как и появился, выпорхнул синицей из груди и всё. В голове совестливо топтался вопрос: зачем так? Но желчные слова были произнесены и сыграли определённую роль в дальнейшем.

Виктория, хлюпнув носом, ушла на кухню. Загремела там посудой. Потом снова вернулась, вошла в зал. Не глядя на него, схватила тот самый листок, и громко скомкав его, ушла снова на кухню.

«Дурак, он и в Африке дурак». — Грустно предавался самокритике Зорин.

За вечер он несколько раз бестолково подходил к ней, пытаясь вымолить прощение. От объятий она отстранялась, занимаясь молча ужином.

Поужинали также молча. Молча легли спать. Спиной друг другу. Без надежды на примирение.

Само собой помирились. Время — невозмутимый хранитель тайн, сглаживает острые углы любой истории.

Они стали легче ко всему относится. Вадим был предупредительно ласков с Викой, и вырабатывал в себе спокойствие и такт. Многое почерпнул из литературы. Например, из йоги выбрал дыхательную гимнастику — цигун, и всегда находил время для упражнений.

Вика, в свою очередь, больше никогда не касалась той темы, из-за которой вспылил Зорин. Последнее время он спал относительно спокойно. Может этому способствовали несколько капель красного вина перед сном, которое Виктория всегда держала в целебных целях, и сочетала эту процедуру в комплексе с липовым отваром и настоем листьев лопуха. Кто знает, может, ну, эту больницу, действительно. Зачем мужчине капать на нервы.

Напоминание, будь оно неладно, заявило о себе, неожиданно выглядывая из укрытия подсознания…

Они шли разрозненной группой. Шли цепочкой по коридорам, сосредоточенно осматривая каждый угол. Их должны были встретить, но не встретили. Почему? Вадим был одним из этой группы, и уже знал, что увидит, когда они войдут в полуразбитую комнату. Размашисто, красным, с потёками на стене, с ошибками было выведено:

«РУСКИЕ САБАКИ СВАМЕ БУДИТ ТАКШЕ. УБЕРАТЕС НА Х…»

В последнем слове, матерным, не было ошибки. Автор видимо частенько выводил его на стенах и заборах. Банку с тем, чем писали, Вадим увидел, как и положено в левом углу. Он знал, что там вовсе не краска. Как ровно знал и то, что нельзя смотреть на то, как будет с ними ТАКШЕ. Он понимал, что спит и это сон. Отражение той мерзости, что он наблюдал когда-то. «Не поворачивайся, стой! — Отдавал мысленно себе приказ. — Надо проснуться. О Боже!»