Чтение онлайн

Её голос стал приобретать плаксивый тон, и Вадим поспешил заключить её в объятия.

— Виктошка, прости! — Шептал он, целуя её губы и посолоневшие щёки. — Я дурак… Я думал, всё закончилось. Ведь снов этих уже долго не было. И я подумал — всё…

Сообща стали думать над сложившейся проблемой. Вика видела решение в продуманном лечении и обязательно через голову специалиста.

— Ты знаешь, Викусь, я разговаривал по своему вопросу с доктором. С психологом.

— Да? И, что он…

— Ну, что он. Он посоветовал мне вести здоровый образ жизни,

пить успокоительные настои из трав. Раньше ложиться, раньше вставать, не передать перед сном. По возможности заниматься спортом. Чаще дышать свежим воздухом. Жить, одним словом позитивом. Вот… Ну и тогда вся эта буча в мозгах должна со временем схлынуть.

— Это всё? — Видимо Вика ждала услышать более конструктивные соображения.

— Ну да, — подрастерялся Вадим — а как ещё нервы лечить?

Он пожал плечами.

— Я не знаю, но мне кажется, к каждому, кто воевал в горячих точках, должен быть индивидуальный подход. И лечение должно назначаться, с полнотой ответственности за каждого пациента. А не так, как отмахнулся твой врач. Лечись, мол, травами, бегай трусцой.

— Я и бегал… Каждое утро, в восемь тридцать. — Заступился он за врача. — Потом душ, завтрак. Всё было по режиму. И сны пропали. А сейчас весь режим насмарку. Бегать, не бегаю. Кушаю поздновато, и спать ложусь, как попало. Вот, в этом и есть, наверно, причина. Рано успокоился.

— Вадим. — Виктория серьёзно глядела в его глаза. — Режим — это хорошо. Но этого недостаточно для твоего случая. Должно быть комплексное стационарное лечение…

КОЛЮТ-ТО В ОСНОВНОМ ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО И ДУШЕВНО БОЛЬНЫМ.

В памяти, как вчерашний день, всплыло лицо доктора, выпускающего дым из ноздрей.

— Вот. — Продолжала увещевать Вика. — Расстройство психики может дать нежелательные осложнения. Лучше вовремя пролечиться… Я слышала, где-то есть специальные курсы по реабилитации воинов-интернационалистов…

— Да. — Глядя в сторону, бесцветно произнёс Зорин — если конечно нащупаем адресок… Наверно, следует обратиться… А пока попробую восстановить режим. Ладно? — Он обнял её, нейтрализуя спорную ситуацию.

Ленивым Вадим не был, и подниматься с утреца в выходные было не в лом. Пробежка, подтягивания, контрастный душ — всё это приносило бодрость. А с ней росла уверенность, что теперь, когда Вика знает, а он не делает из этого тайну, ему вполне по силам излечить свой невроз. Или психоз. Чтобы там не было, но цель Вадим озвучил и шёл к ней, применяя доступные и возможные средства. Правда, старый и добрый режим где-то хромал, имел незаконченность, от того выглядел половинчатым. Всё, что касалось утра, исполнялось пунктуально, а потом, если был рабочий день, Зорин уходил на смену. Суточное дежурство, кроме бдения и несения службы, включал небольшой промежуток сна в отведённой будке сменщиков. График отдыха имел линейный характер и не имел строго обозначенных часов. Это было в минус режиму.

Как и то, что возвращаясь с работы утром, Вадим, не мог отработать утренний комплекс на беговой дорожке. Сама пробежка и последовательный

душ подразумевало начало дня, а Зорин, вымотавшись за ночь, думал о постели. Минусом могло считаться и то, что домашний отбой был не в строго, скажем в девять, а постоянно, по ряду причин, сдвигался дальше означенной цифры.

Травяные настои Вадим пил уже не таясь, и сама Виктория принимала самое активное участие в приготовлении этих снадобий. Вычитала где-то, что корень лопуха имеет широкий диапазон целебных свойств, и в целом усиливает иммунную систему организма. А раз так, так что ж. Одним напитком больше.

Сны не совсем, чтобы отступили.

Они потеряли чёткость, яркость, звук. Какая-то быстрая череда обрезанных сюжетов, еле уловимых. Как будто Зорин смотрел по телику документальную хронику Великой Отечественной. Потом эти хроники заменялись какими-то другими сюжетами, не имеющим отношения к больной тематике. В общем, сон не имел логического стержня, а был скорее калейдоскопом всего.

Тем не менее, Вадим всегда, почти всегда спрашивал Вику о своем ночном поведении.

— Всё хорошо, Вадим. — Улыбалась она. — Иногда бывает, напряжёшься весь, и внутри у тебя что-то нарастает, то ли стон, то ли крик. Я положу тебе руку на плечо, сама жду. А ты, глядь, снова ровно дышишь.

Она улыбалась, а в глазах её не угасала тревога. «Каково ей — думал Вадим, — пасти мой сон. Ведь она лежит, и сама боится».

Зорин чувствовал, что-то поменялось в их отношениях. Вика стала как-то иначе себя вести. Ощущался в чём-то напряг, какая-то сдержанность, робость, словно знакомы они едва и недавно.

«И обращаться стала иначе». — Думал он. Если раньше «Вадька» и «Вадик» — звучало как отголосок школьных лет, то сейчас не иначе как «Вадим», и таким голосом, будто он старше её, лет на пятнадцать. А ведь они ровесники.

Постель выравнивала всё. И возвращала утерянную Вику «Вадька, милый! — Также, в порыве чувств, шептала она. А наутро снова превращалась в царевну-несмеяну. Смеялась, конечно, но не так, как прежняя Вика. Зорин, больше не чувствовал себя Вадиком. Он стал Вадимом. И это его здорово угнетало.

Однажды, случилось, так, что возвратившись домой, Вадима встретила непривычно оживлённая Вика. Приподнятое настроение, искорки в глазах — Вика была той, что раньше.

— Вадька. — Подбежала она. — Смотри, что я записала!

Виктория протянула тетрадный лист.

— По ящику рекламу гоняли. А тут гляжу, прям для тебя.

Виктория светилась, как никогда.

Вадим взглянул на записи, сделанные рукой Вики. Взглянул, на полсекунды предугадывая содержание строк. И понял, что угадал, едва только взгляд коснулся первого слова.

Знакомые реквизиты, некогда уничтоженные им, после посещения психолога, вернулись бумерангом по его душу.

— Это тот самый центр! Помнишь, я говорила? Центр реабилитации участников боевых действий. Боялась, что не успею. Поэтому так коряво… Ну это ладно, ерунда. Представляешь, я дозвонилась со своей мобилы, в минуса ушла…