Чтение онлайн

Сигеберт Леолинен лежал на кровати, комкая простыни скрюченными пальцами. Король хрипло дышал и время от времени разражался натужным кашлем. Его лоб покрывала испарина. Он что-то бормотал, не открывая глаз, но нельзя было разобрать ни одного слова; из уголков его губ текли струйки беловатого цвета слюны.

Возле кровати стоял магистр Хэвейд, а чуть позади него две согбенные в поклонах фигуры, чьи синие фартуки безошибочно выдавали их принадлежность к цеху лекарей.

– Как мы и говорили, – шепотом заговорил один из них, решившись, наконец,

прервать затянувшееся молчание. – Обильное слезотечение, светобоязнь, даже на свечу смотреть не может, очень сильные боли в груди и животе.

– Когда началось?

– Прошлым вечером. После ужина. Его величество ржанок изволили откушать под горчичным соусом, луковый суп, салат из сельдерея с орехами, пирог с олениной… К середине ночи вызвали нас. Король думал поначалу, что просто съел что-то несвежее.

– Кто ужинал с ним?

– Матушка Флидах сказала – никто.

– Что можно сделать?

Лекари, как по команде, одновременно развели руками.

– Желудок промыли, кровопускание сделали. Увы, несварение очень сильное. – И они сокрушенно закачали головами.

Сельдерей, сельдерей. Хэвейд задумался, вспоминая. Да, точно: это Агнаман рассказывал ему, когда они обсуждали смерть Идриса Леолина.

– Если в еде сельдерей, – говорил монашек, – аконит можно и не заметить, очень уж он с этой травой вкусом схожий. Да и надо-то его – с горошину всего.

Да и симптомы те же самые, теперь уж не перепутать. По словам сира Кевлаверока, покойный государь тоже на свет смотреть не мог и на боли в груди жаловался. Только сейчас все быстро случилось, отравители время не тянули. Магистр глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Это что же за враг такой обосновался в Лонливене?

Двери с треском распахнулись, словно от удара ногой, и в комнату ворвался Беорн. Его шевелюра была взъерошена, а вместо обычной широкой добродушной улыбки на лице блуждала растерянная гримаса. Следом за ним вбежал подросток лет тринадцати, бастард графа Деверо, светловолосый и с наивно распахнутыми большими голубыми глазами. Хэвейд поморщился: особое отношение Беорна к мальчикам ни для кого не являлось секретом.

– Что!? – выдохнул Беорн, глянув на брата.

Кивком Хэвейд приказал лекарям выйти. Согнувшись еще больше, те задом попятились к двери. Магистр посмотрел на мальчишку; под тяжелым взглядом монаха тот смешался и тоже выскочил из опочивальни.

– Его величество отравлен, судя по всему.

– Что? – взвизгнул Беорн. – Кто посмел?

Хэвейд неопределенно повел плечами.

– Повара на дыбу! – срывающимся голосом рявкнул герцог. – Он все мне расскажет…

– Успокойтесь, ваше высочество. Уже сделано. Допросники сейчас как раз выясняют степень его вины.

– Вины? – заорал герцог, не обращая внимания на конвульсии, которые начали сотрясать тело короля. – Степень? Мне сказали, брат после ужина слег. Какая б еще сволочь смогла…

– Даже если это повар, – возвысил голос магистр, – ему кто-то заплатил.

Беорн стоял, тяжело дыша.

– Брат! – вдруг надрывно

взвыл он и бросился на колени перед кроватью.

– Лекарей! – громко крикнул Хэвейд.

Сигеберт мелко дрожал. Глаза его распахнулись, обнажив покрасневшие белки, рот открывался, как у рыбы, выброшенной прибоем на берег, руки беспорядочно шарили по простыням. Внезапно он затих; его голова, словно на тряпочной шее, бессильно упала набок.

– Брат, брат, – бормотал Беорн, тряся челюстью.

Хэвейд мягко положил ладонь на плечо герцога.

– Поднимись, сын мой.

В опочивальню вбежали те самые лекари, а за ними еще несколько человек, среди которых Хэвейд углядел испуганное лицо матушки Флидах, кастелянши Лонливена.

– Его величество умер, – громко произнес он. – Да здравствует Беорн Леолинен, король Корнваллиса!

– Да здравствует, – почти неслышно пронеслось среди собравшихся. Нерешительно потоптавшись, они один за другим стали опускаться на колени. Магистр Хэвейд застыл, боясь поверить промелькнувшей в голове смутной догадке. Беорн, ставший наследником после смерти Идриса, Теодрика и Сигеберта. Веселый Беорн с копной вьющихся волос и широкой добродушной улыбкой на лице.

* * *

Гвендилена стояла по колено в реке и, слегка морщась от боли, смывала с себя капельки крови. Вода дышала прохладой и приятно освежала разгоряченную кожу. Ссадины во множестве покрывали тело, в основном плечи и бедра, но, слава Боанн, среди них не нашлось ни одной серьезной. Гвендилена придирчиво осмотрела свою грудь и, оставшись довольной – здесь царапин не оказалось – принялась скрести голову. Она страшно чесалась, смыть масло с волос не получалось никак, но Гвендилену это сейчас заботило меньше всего.

Эдвин. Главное – Эдвин.

Она пришла в себя еще в лодке, во время переправы через Ди, и первое, что увидела опять, было его лицо. Он улыбался, заглядывая в ее глаза.

– Это я, – просто сказал Эдвин, проведя ладонью по ее щеке, – я жив. Меня не убили тогда, знахарка одна выходила. Я искал тебя… и нашел.

Гвендилена счастливо вздохнула и вдруг неожиданно крепко обняла его, не обращая внимания на сползший с плеч плащ. Арн внимательно взглянул на них, и Гвендилена почувствовала изумление старого солдата. Но он не произнес ни слова, а другой мужчина, старательно выгребавший к берегу, и вовсе ничего не заметил.

Умывшись и наскоро обтеревшись куском ветоши, она натянула на себя коричневое шерстяное платье, которое Арн предусмотрительно прикупил где-то в Анге, и поднялась по пологому берегу.

Мужчины сидели наверху – их силуэты едва вырисовывались на фоне ночного неба – и что-то обсуждали.

– Покушать бы, – сказала Гвендилена.

Арн кивнул.

– Пока только это. – Он протянул ей хлеб с хорошим куском ветчины. Гвендилена впилась в пищу зубами.

– Вот ведь как судьба складывается, – шепнул солдат. – Эдвин рассказал мне. Оказывается, это он с тобой тогда в Хаврене был.