Чтение онлайн

– Пошевеливайся! Пошевеливайся! – уставшими за день голосами подгоняли опаздывающих стражники.

Как узнал Вульфар, эти ворота, еще сырые на вид, из непросохшего дуба, с новенькими медными заклепками, назывались Ремесленными, и вполне оправдывали свое название. Среди стремящихся до темноты попасть внутрь города Эдвин не заметил ни одного человека в богатых одеждах: тут были крестьяне с женами и без оных, в грубых холщовых платьях, с котомками за спиной; торговцы-коробейники, даже в толчее не забывавшие нахваливать свои дешевые побрякушки; рабочие с кирками; наемники в пропыленных

плащах, некоторые на лошадях; нищие, кто заунывно, а кто довольно бодро просящие на пропитание – так много народа, что Эдвину, Вульфару и Гвендилене поминутно кто-нибудь наступал на ноги или дергал их за рукава.

Пройдя внутрь, путники попали на неровной формы площадь. От нее веером расходилось штук пять улиц – и среди них ни одной приличной. Сама площадь даже не была замощена, покрыта грязью, в которую ноги увязали до щиколоток, и целыми лужами конской и коровьей мочи.

– Ужас, – пробормотала Гвендилена, – даже в Брислене чище.

Она крепко держалась за локоть Эдвина; Вульфар, шедший впереди, не церемонясь, расталкивал толпу, пробивая дорогу к самому тихому на вид проулку между домами. Нырнув туда, они переглянулись и дружно вздохнули. Эдвин принялся обивать с сапог комья грязи. Проулок оказался неглубоким, заваленным старыми ящиками и разбитыми бочками.

– Что теперь? – спросила Гвендилена.

– Я узнал по дороге, – откликнулся Эдвин, – говорят, короче всего вдоль стены идти, что по берегу Тэлейт.

– Я слыхал про то, что творится вдоль стены, – с сомнением в голосе сказал Вульфар, – там трущобы, квартал Лекарей называется. И если днем еще туда-сюда, то по ночам туда лучше не соваться. Лучше бы другую дорогу найти.

Кивнув друг другу, они выбрались из проулка, вновь оказавшись на площади. Солнце садилось, и толпы на глазах редели. Эдвин отлучился на минутку, чтобы еще раз уточнить дорогу у стражника и вернулся, качая головой.

– Эти ворота, Ремесленные, дальше прочих от Лонливена, а все улицы отсюда кривые да петляют. Было бы лучше, не заходя в город, еще на север пройти, с милю, там другие ворота есть, Главные.

– Тогда бы в город зайти не успели, – рассудительно заметила Гвендилена.

– То-то и оно. Вон по той улице, зовется Кожевенной, можно к замку выйти, но надо постараться успеть до ночи.

– Почему?

– Это бедняцкие кварталы. Неприятности тут сами чужаков находят.

Горожане торопились по своим домам. Дома здесь стояли деревянные, вымазанные глиной, крытые соломой или тростником. Грязь вокруг царила неописуемая: снующая мимо толпа смердела потом и гнилью, и вонь еще более усиливалась из-за жары и духоты. Перед многими жилищами были выстроены хлева, перегораживая и без того узкие улицы. Гвендилена поморщилась: свиньи, хрюкая, пожирали труп собаки. Вдоль стен стояли объемистые бочки, заполненные грязно-желтой жижей.

– О, боги, что это? – буркнул Вульфар, зажимая нос пальцами и ускорив шаг.

– Моча животных, – откашлявшись, ответил Эдвин. – Я видел такое в Элгмаре. Здесь же мясники да кожевенники живут, судя по названию. Все, что им для работы не надо, продают. На моче, например, красильщики краски свои замешивают. А дядька мой это добро для обработки кожи использовал.

–

А кости?.. Кости на что? – спросила Гвендилена, указав на огромные доверху заполненные ящики.

– Для муки. Это уж совсем для бедняков, но кости мелят и в хлеб добавляют.

– Пшеница да рожь здесь дорогие, – откликнулся Вульфар, – это Алед рассказывал, он тут служил. Простой народ в основном конский хлеб ест.

– Что?

– Из бобов, гороха и овса.

Кругом стоял шум и гам. Ремесленники старались закончить работу до того, как раздастся сигнал о тушении огней: запирали ставни, мылись из ковшей прямо на улице, по десять человек из одного ковша, и сюда же выбрасывали накопившиеся за день отходы. Подмастерья мясников, кряхтя, выливали из чанов в сточные канавы кровь; тут же стая собак затеяла драку над горой коровьих кишок.

По мере приближения к Королевской площади количество ремесленных мастерских уменьшалось, появились гостиницы, нередко соседствовавшие с домами, двери которых, несмотря на поздний час, были распахнуты настежь, а в проемах стояли женщины вполне определенной наружности: одни в плащах, едва прикрывавших обнаженные тела, другие вовсе нагишом. Когда путники проходили мимо, *censored*тки изгибались и наклонялись, бесстыдно демонстрируя не всегда ухоженные прелести, однако на улицу не выходили: в городах запрещали завлекать клиентов в общественных местах, поэтому веселые девицы не преступали порогов домов.

– Милости просим, господа, – напевали они на один лад, – заходите в гости… всего пара грохенов.

– И девочку свою тоже берите, у нас на все вкусы удовольствия…

– Или если хотите втроем, вчетвером…

Лонливен вырос перед глазами неожиданно. После очередного поворота путники оказались на берегу глубокого рва, по ту сторону которого высились стены королевского замка. Всего в паре сотен шагов слева виднелся каменный мост с низким парапетом.

– Осбальдов мост, – сказал Эдвин. – Он тут один, другого пути в замок нет.

Край рва вокруг Лонливена был грязен и завален мусором; дома на берегу подступали к самому обрыву, нависая над темной водой покосившимися вторыми этажами. То и дело поскальзываясь и спотыкаясь, путники двинулись к мосту, стараясь держаться поближе к стенам строений. Ночь уже вступила в свои права: город постепенно затихал, и только откуда-то издалека доносились пьяные крики, скрип ставен, да еле слышно журчала вода.

Этот конец моста никто не охранял, только на высоких треногах горели два факела. Друзья беспрепятственно ступили на широкую каменную дорогу, стараясь держаться подальше от краев парапета с непроглядной тьмой за ними.

Стражник у ворот смотрел на них, набычившись. Фонарь, пришпиленный к стене, бросал тусклые блики на его рябое лицо.

– Не положено, – буркнул он, не дожидаясь вопроса, – на ночь закрыто, утром приходите.

– Ее милость Этирне Эдгаридин Тэлфрин, – громко провозгласил Эдвин, – виконтесса Абергавенни, госпожа Севера, желает встретиться с королем…

Стражник тусклым взглядом скользнул по коричневому дерюжному платью Гвендилены.

– Завтра.

– Ты не услышал меня. Виконтесса Абергавенни, госпожа Винтера…