Чтение онлайн

Мы сейчас читаем в книжках о том, что глиной даже лечиться можно. А я с детства эту глину ногами месила и не подозревала, что тем самым укрепляла свое здоровье…

Мою вторую бабушку – Варвару, маму отца, я совсем не помню. Все говорят, что внешне я на нее похожа. Она умерла, когда мне был годик, а мой брат Валера ее вообще не застал. Бабушка Варя была белошвейкой, то есть шила белье, одежду. Рассказывают, что она меня баловала и одевала как куклу. В деревнях, известно, ничего не выбрасывали, собирали лоскуты для заплат, пуговицы от старых вещей, в доме все могло пригодиться. Из каких-нибудь оставшихся обрезков баба Варя мне шила разные платьица, переднички, все с рюшечками и с ленточками.

По

папиной линии дедушка был церковнослужителем. А поскольку папа всегда занимал руководящие посты, то, естественно, был членом партии. И они с мамой очень долго скрывали, что меня крестили. Я во взрослом возрасте сама покрестилась, думала, что некрещеная. Во Франции нашла себе батюшку, и он стал моим крестным и крестным моего сына. А когда приехала домой, маме сказала, она ответила: «Ну что ты, дочка, мы тебя в детстве уже крестили». Так что я внучка священника и дочка члена партии.

Отец мой Георгий Иванович (1916–1990) занимал в Астраханской области руководящие посты в организациях и на предприятиях народного хозяйства. Вообще-то папа у меня человек деревни, был он и председателем колхоза.

Отца все уважали. Он разговаривал с каждым колхозником на его родном языке.

Я все время удивлялась, откуда он знает столько языков и как всех понимает?! Однажды пришла к нему во время собрания, он мне говорит: «Ты подожди, дочка, посиди». Я села на лавку. Пришли дяденьки, стали что-то отцу говорить, а он им отвечает на непонятном мне языке. После собрания я спросила у отца: «Откуда ты знаешь столько языков?» А он отвечает: «Надя, люди пришли ко мне со своими проблемами. Я должен их уважать. Я с ними поздоровался, спросил, как живут, на их родном языке. А потом о делах колхоза мы говорили по-русски, чтоб каждому было понятно».

В работе отец был очень требовательный и в то же время душа нараспашку. Уж если он за что-то брался, можно было быть спокойным: как человек ответственный за свое дело, он выполнял его на самом высоком уровне. Все у него получалось. Если что-то сказал, пообещал, значит – «железно» сделает. Папа был партийным человеком, очень серьезным и основательным.

Однажды он придумал такую вещь: случился колоссальный урожай помидоров, вывезти который не представлялось возможным, но и дать погибнуть – жалко, ведь столько трудов вложено! Прямо на поле поставили специальную печь, и из томатов варили пасту, которую сами колхозники с удовольствием и раскупили. За эту самовольность отцу потом выговор объявили по партийной линии. К сожалению, такое было. Сплошь и рядом допускалась бесхозяйственность, а деловая инициатива часто наказывалась.

Я и мой брат Валера не могли запятнать авторитет отца. Детям председателя колхоза нельзя было не трудиться на полях. Почему дети рядовых колхозников должны работать, а мы нет? И мы работали на полях наравне со всеми. Пололи, поливали. Когда покос или посевная, вся деревня поднималась, и мы в четыре утра вставали. У нас как было: зимой учимся, а в каникулы – работаем. Это у кого-то каникулы как каникулы, а нам отдыхать летом казалось зазорным.

За свою работу мы получали деньги, как и все, 15–30 копеек за одну прополотую грядку. А у Валерки вообще были большие амбиции. Он всегда зарабатывал больше всех. Как же – сын председателя должен работать лучше всех. Валера шел на самый тяжелый участок – сенокос. Причем косили не комбайном или сенокосилкой, а косой-литовкой.

Помню такой случай. У нас не было коровы, родители вообще не держали скотину, некому было за ней ухаживать. Мама – учительница, целый день в школе. Отец – председатель колхоза, тоже занят. Мы в школе, на занятиях. И вот Валера заработал на сенокосе стог сена и отдал его соседям. Так они нас потом долго поили молоком.

Люди, связанные с землей, –

они другие. Они умеют разговаривать с планетой, с ее энергией. Человек, который с землей имеет дело, – мощный, сильный. Наверное, и мне это генетически передалось.

Папа мой, Георгий Иванович, происходил из казаков. По происхождению я потомственная казачка, с Юга России, родилась и выросла в Астраханской области. Уклад дома был свой, казачий, неповторимый, ведь казаки – это особое сословие. Добрейшие люди! Гостеприимство, душа нараспашку. Чтобы кто-то голодным остался или кто-то ночевал на улице – сроду такого не было. В казачьей семье меня приучили к порядку, дисциплине, уважению старших, хорошей учебе и обязательно – труду.

Моя мама, Тамара Александровна, по своей природе была женщина тихая и спокойная, но обладала сильным и волевым характером. Мы, дети, никогда не слышали, чтобы она кричала, говорила на повышенных тонах. Никогда. Могла умолкнуть, уйти в себя, но не выплескивала эмоции. Она была человеком довольно строгим, сдержанным, уравновешенным, с каким-то обостренным чувством справедливости, которое и в нас воспитала. В своих воспоминаниях и снах я вижу ее всегда молодой, красивой, энергичной – такой она останется со мной навсегда.

С отцом они встретились после войны. Мужем и женой стали в 1948 году. Они были совершенно противоположными людьми, и, может быть, благодаря этому жизнь прожили чудесную.

Мама работала учительницей младших классов. Когда началась война, ее мобилизовали на фронт. Два года она служила в военной цензуре в Сталинграде, потом с наступающими войсками дошла до Белоруссии. Когда демобилизовалась, вернулась домой к родителям и стала продолжать работать учительницей начальных классов.

В то время для многих семей учитель был родным и близким человеком. Это была дружная семья: дети, родители, учителя. Все старались поддерживать друг друга, вместе проводили традиционные праздники, вместе грустили, веселились, строили планы на будущее. Здесь учитель был у всех на виду, всю жизнь жил как на сцене перед зрителями-односельчанами. Это очень ответственно и почетно.

Учитель чувствовал свою значимость. К нему приходили поговорить и посоветоваться не только ученики, но также их родители. В прежние времена сельский учитель пользовался особым почетом, непререкаемым авторитетом.

В наши дни отношения «учитель – ученик» в корне изменились. Педагогу нередко приходится работать не столько с детьми, сколько с их родителями, среди которых, к сожалению, далеко не все являются достойным примером. Почему-то многие родители считают, что раз они отдали своего ребенка в школу, то школа должна им полностью заниматься. Получается, что все знают свои права, но часто забывают о своих обязанностях. Вот и укоренилось правило: родитель всегда прав, ученик всегда прав, а к учителю можно относиться как к обслуживающему персоналу. Поэтому от учителя в наше время требуются не только глубокие знания, но также душевные силы, терпение и выдержка. Разумеется, в педагогике, как и в любой другой профессии, попадаются хорошие работники и плохие. Одни любят детей, а других к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя. Но второй вариант, скорее, исключение, чем правило.

С моей мамой у меня связано все самое лучшее в жизни. Перед ней я всегда в неоплатном долгу. Она не только подарила мне жизнь, но и научила своим примером многому, научила работать и делать любое дело на совесть. Отвечать за свои поступки, любить и уважать взрослых, особенно старшее поколение, и детей – это тоже материнский наказ.

Верно сказал один мудрый человек: «После Всевышнего мы в первую очередь в долгу перед женщиной: сперва она дарует нам жизнь, а потом придает этой жизни смысл».