Чтение онлайн

В свое время я заинтересовалась происхождением своей фамилии. В дошедших до наших дней уникальных и очень старых исторических документах Бабкины были известными деятелями из славянского московского мещанства XV–XVI веков, имевших определенную власть и почести. Изначальные упоминания фамилии можно увидеть в указателе переписи населения Руси в эпоху Иоанна Грозного. Род Бабкиных записан в Твери, отрасль рода Марка Демидова. Кроме того, некоторые из Бабкиных – донские дворяне.

В архивных документах и исследованиях у этой фамилии много толкований и версий. Я не буду их все пересказывать. Но общие моменты сходятся в одном: «Обладатель

фамилии Бабкин может гордиться ею, поскольку это семейное наименование является замечательным памятником славянской письменности, культуры и истории». «Бабкин проявляет лидерские качества и многого добивается в своей жизни, стремится к свободе, высоким достижениям. У него повышенная требовательность, вспыльчивость, авантюризм, гордость; если что-то надумает, ничто не сможет его остановить».

Вот такой психотип личности человека по фамилии Бабкин нарисовали исследователи. Кажется, в этом есть кое-что, близкое и мне. Часто вспоминая свое детство, бабушку и дедушку, я понимаю, что они тоже часть меня. И моя личность, моя судьба неразрывно связаны с историей и культурой моего рода…

Помню я себя с четырехлетнего возраста. Дедушка с бабушкой по материнской линии жили недалеко от нас в соседнем селе Новониколаевке.

Материнские корни уходят в род Чистяковых. Когда я приехала в Москву, мне очень хотелось жить на Малой Бронной. Совершенно бредовая идея.

Но потом выяснилось, что в Москве на Малой Бронной улице у моих родственников Чистяковых до революции находилась своя мануфактура, имелся свой особняк. Занимались они, говоря нынешним языком, коммерцией. Деловые и зажиточные были люди.

Дедушка мой, Чистяков, работал «мальчиком» у своего деда. Он принимал барынь, встречал их, помогал снять верхнюю одежду, провожал на второй этаж, где они, попивая чай, рассматривали и выбирали товар. А потом шестилетний паренек сопровождал их товар до дома. Хозяева давали мальчику чаевые. Он эти деньги привозил своему деду, хозяину дома. Тот брал сумму и из нее, сколько считал нужным, платил мальчику за его труды. Дед мой учился у своего деда быть рачительным хозяином, экономным, правильно расходовать средства, знать, куда их вкладывать.

Мама рассказывала, что к дедушке постоянно приходили за советом. Его знали и уважали как человека знающего, сметливого. И хотя дедушка мой был историком, но разбирался во многом, и в хозяйстве у него все было отлажено.

Когда в стране закончилась Гражданская война, многих стали раскулачивать. Начался страшный голод, и мои предки, чтобы спасти семью и детей, переехали в Нижний Новгород. Дом в центре Москвы на улице Малой Бронной продали, а в Нижнем Новгороде купили другой и продолжали семейное дело. Однако потом пришлось продать и этот дом. Переезжали из одного села в другое, из станицы в станицу, чтобы в конечном итоге осесть в Астрахани, где приобрели просторный дом, из чистого дерева, с большим двором, который я очень хорошо помню.

Во многих городах страны царили разруха и голод. Но в Астрахани, благодаря хорошему климату и плодородной почве, еще можно было как-то выжить. Земля все может родить, что ни посади – помидоры, арбузы… И река кормит рыбой.

Можно сказать, что у меня две малые родины – Черный Яр и Зубовка. Росла я сначала в Зубовке, где папа занимал руководящий пост. Это в семи километрах от Черного Яра. Но школа там была лишь начальная, а в Черном Яре – десятилетка. И мне приходилось в любую погоду, неважно, снег

ли, дождь, пешком ходить в школу в Черный Яр – семь километров каждый день. Обратно добиралась на попутках – кто на мотоцикле подвозил, кто на машине.

И Черный Яр, и Зубовка в прошлом – казачьи станицы. Черный Яр стоит примерно на том месте, где Волга делает поворот к низовью и потом растекается в огромные ручьи. Там огромный берег, как будто гора срезана – такая чувствуется мощь! Напротив Черного Яра – маленькая речушка Ахтуба, которая впадает в Волгу. Места просто фантастические! Там была потрясающая рыбалка: сазаны, судаки, лещи, подлещики, красноперки, тарань – все что хочешь. Климат в этих краях весьма своеобразный: лето очень жаркое, зима очень холодная.

Вместе с бабушкой жила ее мама, моя прабабушка, женщина грамотная, любившая читать. Она была уже очень старенькой – лет девяносто. У бабушки в доме всегда было какое-то особенное, вкусное молоко. Я сейчас, приезжая в какую-нибудь деревушку, если чувствую такой же запах парного молока, то всегда вспоминаю детство. Необыкновенно вкусно бабушка готовила молочную лапшу. Лапша получалась густая-густая, ложку ставишь – она стоит. В горшок клали яйцо, заливали топленое молоко, макароны. Все это прямо в горшке «сажалось» в печку. Когда горшок доставали из печки, лапша была душистой, с корочкой, необыкновенной вкусноты.

Каждый раз, как вспоминаю этот своеобразный, ни с чем не сравнимый аромат, у меня слюнки текут. Этот запах, вкус моего здорового сытого детства не забыть никогда.

Бабушка с дедушкой жили на краю села. Улица была одна – широченная, здоровенная. На ней сельсовет и магазин. Дом стоял ближе к бережку, у реки.

Дорога до дома проходила через степь, которая по весне становилась невероятно красивой и живописной. В эту пору в степи расцветали тюльпаны – огромные, с кулак. Это не привычные всем садовые цветы, а степные – на толстой ножке, необыкновенно яркого чистого цвета – черные, малиновые, желтые, оранжевые, красные. Как глянешь на степь – глазам больно от пестроты и сочности красок. Я таких тюльпанов больше нигде не встречала.

Когда я стала постарше, мы ездили на велосипедах на озера Эльтон и Баскунчак. Там тоже цвели красивейшие цветы. Правда, они были очень нежные и долго не стояли.

Дедушка с бабушкой были большие труженики. Имели усадьбу: свой хлев, на дворе зады – это так называется второй двор. Хозяйство ухоженное, большое – куры, скотина. На дворе стояла мазанка, небольшой сарайчик с занавесками. И снаружи и внутри он был сделан из глины. Пол, стены – все гладенькое, тепленькое и приятное на ощупь.

Двор тоже был гладко укатан глиной, как будто асфальт положили. Веничком его, бывало, подметешь, водичкой обрызгаешь, и можно ходить босиком – такой он чистый, ухоженный, приятный для ног. Вообще наша деревенская глина обладала каким-то удивительным свойством – после того как она высыхала, не трескалась и сохраняла форму, которую ей придавали.

Я помню, как строили такие дворы, и даже сама в этом участвовала.

Сначала собирали кизяк. Его замешивали вместе с рубленой соломой и глиной. Получалось густое вязкое тесто. Все тщательно перемешивалось. Потом брали эту загустевшую массу руками, клали в форму и аккуратненько оглаживали. Затем помещали формочки на солнце, и они быстро высыхали. Получались кирпичи. Из этих кирпичиков строили дворы, сарайчики, в которых удобно и уютно зимовать скоту. А главное – не холодно, потому что дух и тепло сохранялись.