Чтение онлайн

И правильно мне мама говорила, что я всегда буду искать и мучиться, а как дойдет до дело, то я сяду в лужу. «Нету в тебе, Веня, стержня стального, так только болванка оловянная. Не дай тебе Бог проверить его на прочность». Не уберег, проверили, сломался, напился, теперь лежит, болеет, но живой.

К дьяволу все! Хотелось как-то снять то напряжение, что нагнеталось внутри. Головой об пол — больно, но не помогло.

Рядом валялась бутылка из-под водки, разбив ее, я выбрал кусок поострее и, что было сил воткнул, в вену на локте. Но сил было не

много, и я порезал только руку, которой держал стекло. Тогда опираясь на табуретку, я вылез из-под стола и поплелся к балкону.

Восьмой этаж, вот оно мое спасенье. Пара секунд полета и конец. Это то, что мне сейчас было нужно. Конечно, я себе бы выбрал что-нибудь поизощреннее, чтобы еще помучаться напоследок, но выбирать было особо не из чего, да и боялся я передумать.

«Час минешь — век живешь» — вот только не хотел я так больше жить. Прощать себе свои слабости, свыкаться с ними. Затирать непростительные ошибки, забывать свои предательства. Предательства самого себя. Даше уже все равно, она атеистка, а значит, для нее все закончилось. Как, впрочем, и через пару секунд для меня.

Когда ты долго живешь на одном месте, пейзаж за окном тебя перестает волновать совсем. С восьмого этажа тебе всегда видны одни и те же серые и невзрачные дома. Меняется что-то за окном редко. Я не беру в расчет климатические и суточные изменения, это понятно.

Но сейчас я даже не успел открыть стеклянную дверь на балкон, как забыл, что хотел сделать. За окном не было привычных зданий, за окном не было непривычных зданий, за окном не было совсем ничего, только безжизненная пустыня из ломаного кирпича и бетона. Именно этот пейзаж я видел, когда вылез из ямы на Комсомольской площади.

Больше суток я просидел в квартире и не удосужился заглянуть за задернутые шторы. Я стоял, уперевшись лбом в стекло, и ничего больше не понимал.

Пустыня вокруг была идеальной, а на балконе не треснуло ни одно стекло. Теперь десятиэтажный дом в Челябинске заметен за много десятков километров, а выйдя из метро, я не видел свой дом. Да и этот мужик в черном, откуда он знает такие подробности про Дашу, меня и Женю?

Совершенная, безоговорочная не состыковка фактов. Либо, я просто зря продолжаю верить своим глазам.

— Мечтаешь?

Я вздрогнул, хотя уже пора привыкнуть, к его манере появляться. Но, несмотря на то, что он явно заметил мой испуг, я не повернулся к нему.

— У тебя наверняка куча вопросов ко мне.

— О, да…

Я сказал это почти одними губами и очень неохотно. У меня появился шанс все прояснить, но каким-то местом я подозревал, что от этого мне легче не станет.

— Задавай

Дружелюбно сказал он, усаживаясь на диван. Я продолжал молчать. Он понимал все, происходящее вокруг, он был сильнее, и уж если он решил мне кое-что объяснить, то от меня уже ничего не зависит.

— Хорошо, тогда я тебе помогу. Я модератор, думаю, ты знаком с этим термином из интернета.

Я кивнул.

— Тут мои обязанности не многим

отличаются. Хотя ставки другого масштаба. По имени я Кирилл.

— Вениамин — Буркнул я, а потом зачем-то добавил — Александрович

— Это, я Венечка знаю, не пойму только как ты домик то умудрился восстановить.

Теперь я смотрел на него изумлением.

— Я?

— Нет, ну то, что ты это теоретически можешь, я знал задолго до того, как тебя из Резерва первый раз вытащил. Но вот то, что ты это сможешь так сразу, в порыве ностальгии…

— Так это все-таки я?

На этот раз он удосужил меня кивком головы и продолжал:

— И вот теперь я не знаю, как с тобой поступать, ты силен и непредсказуем, тебя надо бы остановить, но тут в радиусе сотни километров нет, ни одной живой души. Значит, навредить ты сильно не сможешь.

Я совсем не понимал, про что он говорит, но отсутствие логики почувствовал.

— Навредить? Что вредного в том, что я что-то восстановлю?

— Ты еще много не понимаешь, тут есть свои, неизвестные тебе, закономерности

— Разрушить город-миллионер до основания это закономерность? Сделать на этом месте, в радиусе сотни километров, безжизненную пустыню, это закономерность?

— Ты не все понимаешь. К тому же Китайские ВВС не поймут, почему на месте Челябинска опять стоит город. Придется им его бомбить повторно.

— Да мне плевать на Китайцев со всеми их боеголовками.

Я злился, сильно злился. Какое мне дело до китайцев с их проблемами, когда моя девушка мертва, и тут меня осенил самый страшный вопрос:

— А почему в доме нет, Дашиных вещей?

Он с уважением посмотрел на меня.

— Видишь ли, когда ты восстанавливал дом, ты его восстановил после ее смерти, поэтому восстанавливать ее вещи не нужно, ее больше нет, и следа ее тоже больше нет.

«Следа ее тоже нет…» — повторял я про себя, опять оборачиваясь к окну. «Ушла бесследно» — сложилась в голове известная фраза. Я смотрел на руины Челябинска и думал, сколько человек, знавших Дашу, спаслись? Возможно, я последний, кто помнит о ней.

— А как я это…

Но я так и не сказал слово «делаю», на диване никого не было.

На что можно потратить день, когда утром у тебя проявились неординарные способности?

Сначала я пытался что-то восстановить, но у меня ничего не получилось, я пялил глаза на всевозможные остатки строений, пытался вырастить деревья, выводил руками какие-то тайные знаки, но все бесполезно. Ничего у меня так и не получилось. Когда мне это надоело, я решил проверить слова Кирилла по поводу следов. Вскрыв семь квартир в своем подъезде, только в одной я нашел личные вещи постояльца. Если я правильно все понял, то на момент восстановления дома только он остался жив. Я часто видел мужичка из этой квартиры. Он ни с кем не здоровался, жил один. Пьяным я его никогда не видел, попав к нему домой, я понял почему. Пил он только дома. И судя по количеству запасов, очень много.