Модератор
Шрифт:
Согласно этой за каждое мое решение кто-то расплачивается. Так какого черта я решил, что могу помочь людям поздней осенью, живущим в щитовом домике. Не много ли им придется заплатить за мою помощь?
А если я просто приду к ним и буду жить, навсегда выкинув из головы все свои возможности.
— Мне не нравится ход твоих мыслей.
— Ого, модератор таки решил заняться своими прямыми обязанностями.
— Я ими всегда занимался
— Скажи, я причастен к войне?
Он обогнал меня и остановил.
— Мне трудно за тобой бежать,
— А ты создай самокат, и бежать не придется. Так да или нет?
— Это трудный вопрос, ты не поймешь, если я отвечу
Я сделал вид, что собираюсь идти
— Да или нет?
— Если ты ставишь вопрос так, то да.
— Так вот слушай сюда, модератор — я стоял чуть выше его и теперь мы были одного роста — если ты контролировал все с самого начала, то зачем погибли все эти люди? Или тебе опять не нравится ход моих мыслей? Объясни, если я причастен к войне, почему я смог изменить этот мир только к худшему?
— Ты так хотел
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, мне хотелось дать ему в морду за последние слова. Обошел Кирилла, не оборачиваясь, тихо добавил:
— Больше не хочу…
— Так измени этот мир, возьми его в свои руки, хватит пускать все на самотек.
Кирилл стоял. С головы слетел капюшон и в полумраке он казался измученным стариком.
Я остановился
— Почему именно я?
— Да ты и есть этот мир, ты модератор, ты тот, кто появился, кода произошло нарушение, ты тот, кто не появился бы без начала войны, и тот без которого войны не началась бы. А сейчас мир катится без управления, и ни к чему хорошему это не приведет.
— Тогда кто ты? И кто все остальные люди? Я тот, кто все это придумал, и тебя и остальных людей, но я дал вам свободу изменять этот мир, каждому человеку понемногу, а модератору задавать вектор развития.
Я не заметил, как опять подошел вплотную. Ткнув в Кирилла пальцем, я сказал:
— Старик, ты бредишь на фоне возвышенного самолюбия. Я могу помочь людям, только став частью их. Я не знаю, как все получилось с домом, возможно, это гипноз.
Я взобрался на первую ступеньку навесного моста. Прямо по тропинке от него я заметил свет в одном из домиков.
— И мне глубоко плевать на это. Я обычный человек, а не плод твоей фантазии.
— Ты не плод моей фантазии…
Я встал на ступеньку выше
— Стой, дай мне объяснить.
Он почти умолял. А я поднялся еще на одну ступеньку.
— Я последний по-настоящему живой человек. Я возглавлял одну из могущественных стран, так получилось, что из всего населения планеты спасся только я. Несколько лет я ждал, что кто-то выйдет на связь, что кто-то еще смог спастись, но все было тщетно. Убиты были все, кроме меня.
Я был не плохим программистом, я придумал эту планету и загрузил ее в компьютер. Я постарался сделать ее как можно более похожей на нашу. Ты правильно заметил, что мир все равно развивается согласно какой-то логике, за этим следит машина.
И тут я понял, про что он говорил.
— А дом я загрузил из резервных данных? — спросил я уже совершенно серьезно — Тогда легко объяснить, почему в квартире не осталось ничего, что бы принадлежало Даше. Машина просто посчитала лишним восстанавливать след несуществующего человека.
Кирилл кивнул.
— Теперь ты понимаешь, почему ты можешь все, но не можешь ее снова увидеть?
Я понимал, оживить человека — это значит восстановить весь его след, все на что он прямо или косвенно повлиял за свою жизнь. Если на пике нахлынувших воспоминаний у меня получилось самостоятельно просчитать только дом, то мне не хватит никаких эмоций просчитать след человека.
— Теперь тебе придется задать вектор нового развития человечества
— А если я откажусь?
— Ты не сможешь, желание ли помочь, или несправедливость ли дико мира, жажда ли наживы, неважно, но что-то тебя все равно толкнет сделать выбор. Так что лучше это сделать сознательно.
Я стоял на безымянном мосту, через маленькую речку, в садовом кооперативе и решал, куда задать вектор развития мира.
Родной Челябинск, приятно вновь видеть тебя целым. Особенно приятно видеть тебя таким, по которому мы начинали встречаться с Дашей. Не скажу, что за два года ты сильно изменился, но все равно приятно.
Там на мосту мне пришла идея, я вспомнил про эффект бабочки из рассказа Рэймонда Брэдбери.
Машина она все равно машина. Компьютер, который полностью просчитал не только меня, но и весь мир вокруг, с поразительной легкостью послушался меня, программу внутри себя, и загрузил резервную копию всего мира за два года до начала войны.
Именно в этот день произошло испытание бомбы на антивеществе, точнее произошло оно в другой реальности, о которой знал только я и Кирилл. В этой реальности вместо антивещества оказался обычный пластилин, и испытания провалились.
След взрывчатки в компьютере необходимо было закончить, не могла она просто так пропасть. Поэтому Кирилл отправил ее на дно Тихого Океана у восточного побережья острова Хонсю. Магнитное поле, предотвращающее реакцию антивещества, отключится почти через два года 11 марта 2011 года, после чего произойдет самое крупное землетрясение за всю историю Японии, и одно из самых сильнейших за всю историю сейсмических наблюдений.
Мне совершенно не нравилась эта часть плана, но это была дополнительная гарантия, что Япония не применит к России другой вид оружия.