Чтение онлайн

— Ирен. Убегать поздно.

На ней были черные брюки, слишком широкие даже для ее полной талии, и кашемировый джемпер. Шею украшало ожерелье в форме автомобильного колеса, увешанное серебряными безделушками.

— Спасибо, что пришли, Клод, — пробубнила она. — Я везде узнаю вас. Дайте мне ваше пальто. А сейчас бокал шампанского, чтобы согреться в этот холодный вечер. Приглашаю посмотреть мое любимое произведение. Его только что продали. Следуйте за мной.

Ирен энергично направилась в центр зала, бросив его пальто на софу. Ее руки находились в постоянном движении. И хотя лицо, усыпанное

коричневыми веснушками, было достаточно добродушным, жесты и голос — очень резкими. Она провела его в узкий холл, и через офисное помещение они попали в маленькую, слабо освещенную комнатку. С потолка свисала бронзовая скульптура жеребца в натуральную величину. Массивная голова находилась всего лишь в нескольких метрах от пола. Клод судорожно сглотнул.

Символ силы и жестокости. Ноздри раздуты, глаза расширены от ужаса, уши прижаты к голове, на спине и задних ногах выпирают рельефные мускулы. Скульптор ухватил тот момент, когда лошадь пыталась перевернуться.

Клод улыбнулся и уже придумывал, как защититься от вопросов искусного мастера. К счастью, зазвонил телефон, она взяла трубку, и Клод, быстро пробормотав «спасибо», кивком показал на дверь, подчеркивая всем своим видом, что он спешит на важную встречу. Он быстро вышел и направился к выходу. Уже взяв пальто, он попрощался с Ирен, показавшейся в дверях комнаты, которую он окрестил комнатой пыток. В этот же момент раздался глубокий голос Виктора.

— Жалкий портной, — сказал он, — вы пришли осматривать произведения искусства или любоваться моей женой?

Ирен подбежала к ним и предложила Виктору бокал вина.

— Нет! — Его отказ прозвучал так громко, что все в зале притихли. Клод представил, что Валентине нравится вибрация его бархатного голоса. — Это ничтожество вмешивается в мою жизнь, но мне это уже надоело. Я знаю одно — он пришел в эту ужасную дыру недалеко от автострады не для того, чтобы посмотреть на весь этот хлам.

Около Ирен стоял худой бородатый человек. Он произнес:

— Сказано не к месту. Оставьте ваше мнение при себе.

— Я не с вами разговариваю, — глаза Виктора были устремлены на Клода, — а с этим лживым портным.

— У каждого есть право на собственное мнение, — сказала Ирен. — Пройдет время, и великое искусство избавится от ложных оценок.

Лицо Виктора побагровело от гнева: портрет ожил. Рохан был прекрасным художником. Клод повернулся и пошел вслед за теми, кто предпочитал покинуть этот зал.

И тут он увидел Валентину. Она стояла на верхней ступеньке лестницы, у самого выхода, в своем длинном голубом пальто. Ее животик был едва заметен.

Клод прикрыл глаза, он не хотел бы встретить ее здесь. На какой-то момент ее заслонили выходившие из галереи люди. Но вот она снова показалась в неоновом освещении, словно привидение: смертельно-бледное лицо, глаза темные, губы бескровные.

Увидев Клода, ее глаза посветлели, но лишь на несколько секунд.

— Ничтожество, куда же вы — издевался Виктор. — Особенно сейчас, когда у вас перед глазами появилось ваше яблочко. Вы попали в центр паутины, которую сами же сплели, не так ли? Дорогая, вот твой любовник и вот твой муж.

Валентина медленно прошла мимо Клода, она смотрела только на Виктора, как будто

ее притягивало магнитом.

— Виктор, пойдем смотреть картины. Я только что…

Он сжал ее руку.

— Почему ты выглядишь такой испуганной? Думаешь, никто не знает, что ты изменяла своему мужу?

Клод сделал шаг к этой паре.

— Кто вы такой, плебей, подлое существо, вылезшее из низов? Почему моя жена спит с вами? — Виктор сознательно оскорблял его.

Ирен, которая стояла позади Виктора, взяла Валентину за рукав пальто.

— Валентина, господа, шоу закончилось. Время расходиться.

Валентина стояла, словно прикованная к Виктору.

— Валентина, уходи! — громко сказал Клод.

— Шоу закончено. Пора расходиться, — повторила Ирен таким тоном, будто работала здесь простым охранником и в ее обязанности входило выпроваживать посетителей.

— Она никуда не уйдет, — сказал Виктор. — Жалкий портной, смотрите, как я целую свою жену. — Он грубо обхватил лицо Валентины обеими руками и стал целовать в губы. Ее фигура словно сморщилась в его объятиях. Клод отвернулся.

Ирен энергично жестикулировала, показывая Клоду, что он должен уходить.

— Нет-нет, — подняв голову, сказал Виктор, — еще не время уходить, мы только начинаем развиваться.

— Уходи! — повторила Валентина.

Клод повернулся и начал спускаться по лестнице. Выйдя на улицу, он спросил у прохожего, как позвонить в полицию. Прохожий подсказал ему, и он набрал по сотовому 911.

— Мужчина издевается над женщиной, — сказал он диспетчеру. На своем ломаном английском языке он сообщил адрес, повесил трубку и попытался снова войти в галерею, но после ряда безуспешных попыток понял, что дверь заперта. Кем и когда?

Клод начал сомневаться, а правильно ли он сделал, позвонив в полицию. Валентина никогда не хотела вмешательства полиции. С другой стороны, Виктор был пьян, зол и потенциально опасен.

Клод знал, что лучше всего уйти, его присутствие делало Виктора только агрессивнее. Но нет, он не покинет это место, пока не убедится, что Валентина в безопасности. Он пересек узкую улицу, забитую припаркованными автомобилями, казалось, они были скованы одной цепью. Он облокотился на фонарный столб, на котором не было лампочки, и стал наблюдать. Пошел снег. Подобно коту, который смотрит на мышиную норку, он так же зачарованно смотрел на дверь с ручкой в форме автомобильной оси. Ничего. Не выходила даже Ирен. Он посмотрел на часы: уже прошло десять минут. Он обогнул здание, чтобы проверить, горит ли еще свет в выставочном зале. Свет горел. Он вернулся к фонарному столбу. По крайней мере, наверху была и Ирен. Возможно, они втроем пили вино и разговаривали о выставке.

Прежде чем появились полицейские машины, он услышал вой их сирен. Клод вспомнил, что когда мальчишкой сидел на своей яблоне, то частенько отсчитывал время между появлением молнии и раскатом грома. Он и сейчас начал считать: два, три, четыре. Должен ли он был показать полиции дорогу или остановить их и отказаться от вызова? Когда он смотрел, как оседают и исчезают на одежде снежинки, ему пришло в голову, что он был свидетелем того, как Виктор целовал свою жену. Они были супругами. Они супруги — напомнил он себе.