Мия. В Лабиринте
Шрифт:
Девушка кутается в домотканый платок. На руках рукавицы из грубой кожи. Обута вообще во что-то непонятное, больше похожее на пропитанный чем-то материал. на лице морозный румянец. Даже я ощущаю ветер и холод. Девушка останавливается. Опускает короб с хворостом, и поправляет платок, тщательнее укутываясь. Внезапно настараживается и с испугом в глазах несется к ближайшему дереву. Отмечаю, что она старается не наступать на снег. Возможно от холода, но скорее, чтобы не оставлять следов. Прячется за деревом.
Вовремя. Потому
Но один из них выделяется. Не только богатой одеждой. Жесткий надменный взгляд. Утонченные черты лица. Его можно назвать красивым, несмотря на длинные волосы. Он во главе кавалькады. Останавливает лошадь и прислушивается. Судя по всему, охотятся.
— Следов нет, Хуаншан. — Один из азиатов позади. Вероятно, придворный егерь.
— Зверь ушел в другом направлении, Ваньсуйе. — Соглашается другой.
А я тем временем вижу девушку с другого ракурса. Бросив хворост рядом, прижалась спиной к широкому дереву и что-то шепчет, как заклинание или молитву. Догадаться несложно — она хочет остаться незамеченной. Внезапно нагибается и, стянув грубую рукавицу зубами, очерчивает веткой вокруг себя полукруг. Как защитный оберег. Эффект ритуала усиливает и то, что она вновь начинает безмолвно шевелить губами и, нырнув руками под платок, стягивает с себя ярко-красную плетеную веревочку с узлом и кисточкой. Видимо, какой-то защитный талисман. Вновь надевает рукавицы и продолжает молиться.
— Птица встревожила твой слух, Хуанди. — возможно брат. Потому что обращается на «ты».
— Если зверь и был, то уже ушел.
Логично. Зверь прятаться не будет. Он будет бежать.
Но Хуаншан/Ваньсуйе/Хуанди спрыгивает с коня, и все придворные тут же следуют на землю за ним.
— Я что-то чувствую. — Делает властный знак рукой, и все перестают не то что шевелиться, а дышать. А Хуанди медленно обводит взглядом лес, будто пытаясь уловить только ему одному слышные звуки.
Девушка тоже замирает, сдавливая в под грубой рукавицей яркий амулет.
— Проверь то дерево…
Один из придворных несется в направлении, указанном императором, и девушка, понимая, что ей уже не спрятаться, срывается с места и бросается в лес.
Правда, тщетно. Егерь быстро настигает ее и волочет к императору.
— А ты был прав, Чжэн, — усмехается один из наездников.
— Сопротивляется, — усмехается второй.
— Красивая… — комментирует третий.
— Хороший трофей…
А Хуанди стоит на месте и молча ждет, когда девушку притащат к нему.
Егерь бросает «коутоу» и кидает девушку в ноги Хуанди.
[Обряд коленопреклонения и челобитья перед императором. Выполняют все без исключения, от вельмож до простолюдинов]
Та уже не сопротивляется. Покорно исполняя обряд, касается лбом земли. Наконец,
— Лицо. — командным тоном.
Девушка нехотя поднимает голову. Но веки опущены. Не смотрит.
— Глаза. — вновь тем же голосом, не терпящим возражений.
Она поднимает взгляд, и император внимательно смотрит на ее лицо.
— Цветноглазая… — усмехается. — Иноземка.
Та мотает головой, и непонятно, то ли она говорит «да» то ли «нет».
— Отвечай имератору! — кто-то сзади.
— Я сирота. С Севера, Ваше императорское величество. — Вновь опуская глаза, как и положено.
Отмечаю, что она говорит на том же языке, что и вся мужская компания. Как и то, что я все понимаю за исключением некоторых слов и обращений.
— Волосы, — жестким приказом.
Девушка застывает. Понимает, что ее заставляют снять платок. И не торопится.
Император кривится и смотрит на свою свиту. Тем два раза напоминать не приходится. Срывают с девушки платок. И император приподнимает бровь, рассматривая ярко-белую широкую прядь, идущую ото лба вниз в темную косу. Склонив голову, продолжает изучать свой трофей.
— Следует отметить, что Между этими периодами существовали эпохи раздробленности, — тем временем продолжает профессор, — «Троецарствие» или «Пять династий и десять царств»…
А я выныриваю из воспоминаний.
— А был такой император Чжэн?
— Вы, вероятно, имели в виду личное имя первого императора, из династии Цинь. Правил в третьем веке до нашей эры.
— Наверное...
— Выдающаяся личность. И неоднозначная. Первый император объединенного Китая и непревзойденный военный стратег. Завершил эпоху «Воюющих царств», завоевав шесть соседних царств и создав первое централизованное государство. Провел административная реформу, разрушив старую бюрократическую систему. Ввел единый стиль написания иероглифов, что помогло объединить культурно разные регионы. Ввел единую бронзовую монету и стандартизировал меры длины, веса и объема. Приложил руку к Великой Китайской стене — соединил разрозненные оборонительные стены на севере в единую систему для защиты от кочевников. Построил широкую сеть императорских дорог.
— А почему он неоднозначный?
— Отличался жестоким легизмом и считался тираном. Великая китайская стена можно сказать построена на костях…
— Как и Санкт-Петербург.
— Интересное сравнение с Петром Первым.
— Тоже неоднозначная личность, — усмехаюсь. — Вы сказали его обвиняли в жестоком легизме? Что это?
— Основной идеей направления было равенство всех перед Законом и Сыном Неба, следствием чего являлась идея раздачи титулов не по рождению, а по реальным заслугам. Согласно идеям легизма, любой простолюдин имел право дослужиться до любого чина, вплоть до первого министра.