Чтение онлайн

Благодаря последующим событиям можно было восстановить всю жизнь их в продолжение этого долгого периода времени, восполняя этим рассказ Гарри Фельтона на смертном одре.

Как уже сказано выше, экипаж «Франклина» нашел убежище после крушения судна на острове Браус, лежащем приблизительно в двухстах пятидесяти милях от ближайшего берега Австралийского материка. Потерпевшие крушение проживали на этом острове в продолжение шести лет, то есть с 1875 по 1881 год. Так как два матроса погибли во время крушения судна, то весь состав экипажа последнего, которому удалось спастись, состоял из двенадцати человек, лишенных возможности вернуться на родину в продолжение всего указанного времени, и за совершенным отсутствием каких-либо для этого средств. Средство это наконец представилось им в виде прибитой к берегу острова шлюпки.

Предполагая воспользоваться этой шлюпкой для общего спасения, капитан Джон распорядился

привести ее в такое состояние, чтобы можно было на ней добраться до австралийского берега; на шлюпку взяли запас провизии, рассчитанный на несколько недель. Так как шлюпка могла вместить в себя только семь человек, то в ней отправились капитан Джон и Гарри Фельтон с пятью матросами, а на острове осталось пятеро, спасшихся с «Франклина», временно, до прихода корабля, который предполагалось выслать за ними, как только представится к тому возможность. Известно уже, как эти несчастные погибли, не дождавшись своего спасения, а также при каких обстоятельствах были найдены их останки капитаном Эллисом при второй экспедиции «Долли Хоуп» в 1883 году.

Шлюпка пристала к берегу около мыса Левек. После крайне опасного перехода по этим бурным водам Индийского океана ей удалось войти в тот же залив, в который вливается река Фицрой.

Но злому року угодно было, чтобы на них напали туземцы, причем убиты были четверо из команды.

Туземцы, принадлежавшие к племени индасов, увлекли капитана Джона, Гарри Фельтона и последнего матроса, оставшегося в живых, в глубь страны. Матрос был ранен, не мог вылечиться, и несколько недель спустя капитан Джон и Гарри Фельтон оказались единственными, пережившими всех потерпевших крушение. На первых порах начавшейся для них новой жизни им грозила опасность быть убитыми, ибо, как было сказано выше, индасы, как и все без исключения оседлые и кочевые племена Северной Австралии, свирепы и кровожадны. Людоедство — наиболее глубоко укоренившийся обычай среди этих туземцев, настоящих диких зверей. Почему же пощажены были капитан Джон и Гарри Фельтон? Это произошло по следующим причинам. Как известно, междоусобные войны туземцев, кочующих внутри материка, и тех, которые располагаются по морскому берегу, постоянны и передаются от одного поколения другому. Оседлые нападают населением одной деревни на население другой и взаимно уничтожают друг друга, как во время самой схватки, так и потом, после победы, пожирая своих пленников. Таков же обычай и племен кочующих; они преследуют друг друга от становища до становища, и каждая победа заканчивается страшными сценами людоедства. Эти кровавые распри приведут к окончательному истреблению австралийской расы с такой же неизбежностью, как и практикуемые англосаксонцами для той же цели приемы. Почему нельзя не признать эти приемы в некоторых случаях в высшей степени варварскими и ничем не оправданными. Возможно ли, например, отнестись иначе как с полным возмущением к таким мерам, как организация охот на черных с облавами и гоном, словно на дичь. Завоеватели прибегали даже к массовому отравлению дикарей стрихнином как средству, дающему наиболее быстрые результаты. Уместно будет поэтому привести здесь фразу, сорвавшуюся с пера одного австралийского колониста: «Я стреляю и убиваю каждого туземца, когда встречаю его на своих пастбищах, потому что они убивают скотину; всякую женщину-туземку, потому что она производит на свет тех, которые убивают скот, и всех детей, потому что они сделаются впоследствии убийцами скота».

Понятной делается и ненависть австралийцев к их палачам, ненависть, сохраняющаяся из поколения в поколение по закону атавизма.

Весьма редки случаи, чтобы не были убиты ими те белые, которые попадают им в руки.

Почему же индасы пощадили спасшихся с «Франклина»?

Весьма вероятно, что только вскоре наступившая смерть матроса спасла последнего от неизбежно ожидавшей его участи. Старейшина племени, туземец по имени Вилли, приобрел, благодаря своим сношениям с береговыми колонистами, достаточно опытности, для того чтобы распознать двух офицеров в лице капитана Джона и Гарри Фельтона, от которых он мог получить двоякую пользу. В качестве военачальника Вилли открывалась возможность использовать их способности и знание в борьбе с враждебными племенами; в качестве же негоцианта он предвидел выгодное дело, иначе говоря, богатый выкуп за этих двух пленников.

В силу этих соображений их жизнь была пощажена, но им пришлось испытывать на себе все тяготы кочевого образа жизни, усугубляемые непрестанным наблюдением за ними со стороны индасов. Их стерегли денно и нощно; тщетно пытались они дважды бежать и за это едва не поплатились жизнью.

Между тем им представилась возможность во время непрестанных столкновений племен оказывать ценную помощь индасам своими советами, каковыми Вилли сумел воспользоваться, чтобы обеспечить

за собой постоянную победу над своими врагами. Благодаря своим успехам это племя сделалось самым могущественным из всех, кочующих в различных местностях Западной Австралии.

Северо-западные племена принадлежат, вероятно, к смешанной расе австралийцев и папуасов. Как и их единоплеменники, индасы носят длинные и вьющиеся волосы; цвет лица их не так темен, как у туземцев южных провинций, которые принадлежат, по-видимому, к более сильной расе; они не так высоки ростом: в среднем от одного метра тринадцати сантиметров до одного метра тридцати сантиметров. Мужчины лучше сложены, чем женщины; хотя лоб у них несколько покат, но он выступает над выпуклыми бровными дугами, что, как известно, считается признаком умственных способностей, если верить выводам этнологов. Глаза их, очень темные, со зрачками, светящимися ярким огнем; волосы темного цвета, волнистые, но не курчавые, как у африканских негров; объем черепа, однако, невелик, и природа не особенно щедро наделила их мозговым веществом. Их зовут «черными», хотя они не столь черны, как нубийцы; они шоколадного цвета, если дозволено употребить это слово, благодаря которому дается совершенно точное определение окраски их кожи.

Австралийский негр обладает чрезвычайным чутьем, которое успешно может выдерживать сравнение с чутьем наилучших охотничьих собак. Ему достаточно понюхать землю, траву и кустарники, чтобы распознать тотчас же следы человека или животного. Равным образом весьма чувствителен у него и слух, и благодаря этому ему удается будто бы распознавать шум муравьев, работающих в муравьиной куче. Что же касается причисления этих туземцев к породе ползунов, то это определение очень метко, ибо не существует в природе такого высокого и гладкоствольного дерева, на которое они не в состоянии оказались бы влезть до самой вершины, пользуясь для этого упругой камышиной, которую они называют «камин», а главным образом благодаря особому устройству большого пальца на ноге.

Как уже было ранее отмечено, по отношению к туземцам Финк-Ривер австралийская женщина скоро старится и никогда не доживает до сорока лет, тогда как мужчины в некоторых местностях обычно достигают пятидесятилетнего возраста.

Их несчастные женщины обречены на самые тяжелые домашние работы; они рабыни под гнетом самых жестоких владельцев, вьючные животные для переноски на себе тяжестей, домашних принадлежностей, оружия; на их обязанности лежит отыскивать годные для пищи растения, ящериц, червей и змей, которыми питаются эти племена. Все это сказано было уже ранее, и если повторяется снова, то ради того, чтобы добавить к приведенному, что они нежно и заботливо относятся к своим детям, тогда как их отцы проявляют мало интереса к ним, усматривая в каждом ребенке помеху его матери предаваться исключительно лишь одним заботам кочевой жизни.

А потому у некоторых племен замечено было, что негры заставляют своих жен отрезать груди, чтоб лишать их возможности кормить детей. С другой стороны, однако, наблюдались такие факты, которые явно противоречат целесообразности этой, направленной против размножения, меры; бывают случаи, что во время голодовок у некоторых племен, где процветает людоедство, детей пожирают и, значит, нет расчета их истреблять зря.

У австралийских негров весь смысл существования заключен в одном лишь акте: «аммери». Слово это постоянно встречается в туземном обиходе и означает голод. Самый обычный жест у этих дикарей — похлопывание себя по животу, ибо последний в большинстве случаев пуст. В этих странах, лишенных дичи и обрабатываемых земель, принимают пищу во все часы дня и ночи, тогда, когда представляется к тому случай, с преобладающим над всем и всегда опасением грядущего и продолжительного голодания. И в самом деле, чем могут питаться эти туземцы, несомненно самые убогие из дикарей, какие рассеяны природой на поверхности всех материков? Пищу их составляют: род грубой лепешки, «дампер», испеченной из небольшого количества ржи, без дрожжей, не в печи, а на горячих углях; мед, для добычи которого иногда приходится валить то дерево, на верхушке которого пчелы соорудили свой улей; «каджера», род белой кашицы, получаемой из протертых плодов определенного вида пальм; яйца куропаток, водящихся в джунглях, голубей особой австралийской породы.

Наконец, они употребляют в пищу еще личинки некоторых пород жуков, которые находят либо среди веток акации, либо в древесном перегное, на поверхности земли, в лесных чащах. Вот и все. И этой ожесточенной борьбой за существование объясняется процветание среди них людоедства со всеми его возмутительными ужасами. Это даже не показатель врожденной свирепости, а исключительно лишь последствие властного требования самой природы, которое приходится австралийскому негру удовлетворять, ибо он иначе умирал бы от голода. Что же может происходить при подобных условиях?