Миссис Брэкинен
Шрифт:
— Благодарю вас, Лен, благодарю вас!-воскликнул Джон. — То, что вы сделали для меня…
— …вы сделали бы для меня при подобных же обстоятельствах, — отвечал Лен Боркер.
— Несомненно. А жена ваша, Лен, эта добрая Джейн, которая не убоялась стольких лишений, где она?
— В трех днях пути отсюда, выше по реке, с двумя моими людьми, — отвечал Лен Боркер.
— Я увижу ее, значит?
— Да, Джон, и если ее нет со мною здесь, то потому, что я не знал, как встретят мой маленький караван туземцы…
— Но вы не один? — спросил капитан Джон.
— Нет, со мной моя охрана, человек двадцать черных. Я уже два дня, как прибыл в эту долину.
— Два дня уже?
— Да, и я употребил их
— Итак, я свободен?
— Так же свободны, как и я!
— А туземцы?
— Они ушли отсюда вместе со старейшиной, и мы одни в становище.
— Снялись со становища?
— Посмотрите!
Капитан Джон одним прыжком выскочил тогда из шалаша. На берегу реки в то время были одни негры из охраны Лена Боркера. Индасов не было.
Читатель видит, насколько истина была перемешена с ложью во всем, что передано Боркером Джону. Им ничего не было сказано с сумасшествии миссис Брэникен; он ничего не сказал и о смерти Эдуарда Стартера, об унаследованном Долли его состоянии, о розысках «Долли Хоуп» по Филиппинским островам и проливу Торреса в 1879 и 1882 годах, о том, что происходило между миссис Брэникен и Гарри Фельтоном у смертного одра последнего. Словом, ничего не было сказано об экспедиции, организованной этой женщиной, брошенной в песчаной пустыне. Боркер приписал себе все ее заслуги. Это он, рискуя своей жизнью, освободил капитана Джона!
Мог ли Джон сомневаться в правдивости всего этого повествования? Мог ли он не выражать горячей признательности тому, кто спас его от индасов и возвращал его жене и сыну?
Он сделал это, да притом в таких выражениях, которые тронули бы всякое человеческое существо, не столь испорченное, как Лен Боркер. Но последний не знал уже более упреков совести, и ничто не в состоянии было удержать его от исполнения преступных замыслов. Теперь Джон Брэникен должен был поспешить последовать с ним до того места, где поджидала его Джейн. Что могло бы остановить его? По дороге, заботами Боркера Джон исчезнет, не возбуждая даже подозрения у черной охраны, которая не сможет выдать его впоследствии. Капитан Джон стремился в дорогу, и решено было сняться со становища индасов в тот же день. Он горел желанием поскорее свидеться снова с Джейн, верной подругой его жены, говорить с ней о Долли, об их ребенке, Уильяме Эндру, о всех тех, кого найдет в Сан-Диего.
Тронулись в путь 23 апреля пополудни. У Боркера было с собой съестных припасов на несколько дней. Караван был обеспечен водой на весь предстоящий переход. Верблюды, на которых должны были следовать Джон и Боркер, могли в случае необходимости доставить их скорее до места, обогнав охрану на несколько переходов. Последнее должно было помочь Боркеру привести свои планы в исполнение. Он не должен был допустить, чтобы Джон прибыл к месту привала… и Джон не дойдет туда!
В 8 часов вечера Лен Боркер расположился на левом берегу реки на ночевку. Они были еще слишком далеко от того места, где он мог бы привести преступный замысел в исполнение, так как в этой местности, где всегда можно было опасаться встретиться с враждебно настроенными дикарями рискованно было выдвигаться вперед одному, без охраны.
Поэтому на следующий же день с рассветом он снова тронулся в путь. День разделен был на два перехода, между которыми был промежуток лишь в 2 часа. Не всегда было легко придерживаться течения Фицроя, так как берега реки были пересечены то глубокими оврагами, то были совершенно недоступны вследствие непроходимых чащ камедных деревьев и эвкалиптов. День выдался тяжелый. Подкрепившись, негры заснули. Капитан Джон спустя некоторое время также спал крепчайшим сном. Казалось, Боркеру представлялся как раз подходящий случай,
В два часа ночи Боркер, бесшумно приподнявшись с места, с кинжалом в руке, подполз к своей жертве; он уже заносил руку, чтобы ударить его, когда Джон проснулся.
— Мне показалось, что вы позвали меня? — сказал Боркер.
— Нет, дорогой Лен, — отвечал Джон. — Проснулся я как раз в то время, когда видел во сне мою дорогую Долли и нашего ребенка!
В шесть часов утра Джон и Боркер снова тронулись в путь вдоль Фицроя. Во время полуденного привала, снова решив осуществить свой замысел, так как им предстояло прибыть к вечеру к месту расположения каравана, Боркер предложил Джону выехать вперед.
Джон согласился, так как с нетерпением ожидал свидания с Джейн, чтобы поговорить с ней более откровенно, чем он мог беседовать с Леном Боркером.
Оба собирались уже отправиться в путь, когда один из негров заметил в ста шагах какого-то белого, который продвигался вперед, видимо принимая известные меры предосторожности.
Лен Боркер вскрикнул. Он узнал Годфрея.
Глава пятнадцатая. ПОСЛЕДНИЙ ПРИВАЛ
Увлеченный каким-то инстинктом, бессознательно Джон бросился навстречу мальчику. Боркер застыл на месте. Перед ним был Годфрей, сын Долли и Джона. Так, значит, караван миссис Брэникен не погиб? Она была недалеко отсюда, в нескольких тысячах, сотнях шагов… Или, быть может, Годфрей один остался в живых из всех покинутых им?
Как бы то ни было, эта неожиданная встреча могла расстроить план Боркера. Достаточно было юнге заговорить, и сделалось бы известным с его. слов, что миссис Брэникен стояла во главе экспедиции… Он сообщил бы о том, что Долли подвергала себя всевозможнейшим лишениям и опасностям в этих австралийских пустынях для того, чтобы освободить своего мужа. Он рассказал бы, что она вблизи и следует за ним, поднимаясь по течению реки.
И все это так и было на самом деле. Покинутый Боркером, маленький караван выступил утром 22 марта. Как известно, эти несчастные, ослабевшие от голода, мучимые жаждой, выбившись из сил, замертво свалились 8 апреля. Поддерживаемая сверхъестественной силой миссис Брэникен пыталась воодушевить своих товарищей, умоляя их снова пуститься в путь, напрячь последние усилия, чтобы добраться до реки, где они могли рассчитывать найти некоторую помощь… Но все увещевания ее были тщетны.
Но душа экспедиции была еще жива; она сосредоточилась в самой Долли, и Долли совершила подвиг, который не по силам было совершить ее товарищам. Они направлялись к северо-западу; по этому направлению протянуты были ослабевшие руки Тома Марикса и Заха Френа. Долли ринулась вперед одна, в бесконечную необъятную равнину, без съестных припасов, без средств передвижения! На что надеялась эта энергичная женщина? Направлялась ли она к Фицрою, надеясь на помощь белых или кочующих туземцев, одушевлена ли она была иной надеждой? Она сама не могла бы сказать этого; она вила и шла вперед. Таким образом пройдены были ею двадцать миль в продолжение трех дней. В конце концов силы изменили ей, и она упала и погибла бы, если бы не была спасена Провидением. Черная полиция производила в то время обследование пограничной с Великой пустыней местности. Оставив около 30 человек у Фицроя, начальник полиции, мани, во главе остальной команды, около 60 человек, двинулся в ту сторону для рекогносцировки. Он-то и нашел миссис Брэникен. Придя в себя, Долли была в состоянии указать, где были ее товарищи, и ее привели к ним. Мани и людям его отряда удалось привести в чувство несчастных людей, из которых не нашли бы в живых ни одного сутками позже.