Миссис Брэкинен
Шрифт:
— Знаете ли вы племя индасов? — спросил тогда Том Марикс туземцев. При произнесении этого слова в глазах отца и сына промелькнули как бы искорки.
— Очевидно, индасы и гурзи — два враждебных племени, которые ведут постоянные войны, — заметил Том Марикс, обращаясь к миссис Брэникен.
— Весьма вероятно, — -отвечала Долли, — возможно, что этим гурзи известно, где находятся в настоящее время индасы! Расспросите их об этом, Том Марикс, и постарайтесь получить от них возможно более точный ответ. От него зависит успех наших поисков.
На вопрос Тома Марикса
— В каком расстоянии от деревни гурзи находятся они? — спросил Том Марикс.
— В расстоянии двадцати дней пути, направляясь к восходящему солнцу, — отвечал на это молодой.
Расстояние это, переведенное на карту, указывало становище индасов в двухстах восьмидесяти милях от того места, на котором находился караван.
— Часто ли воюет ваше племя с племенем индасов? — продолжал Том Марикс.
— Вечно! — отвечал на это сын.
И одновременно тон его ответа, и жесты, его сопровождающие, — все вместе указывало на свирепость этих людоедов.
— И мы будем преследовать их, — добавил к сказанному отец, челюсти которого прыгали от ярости, — и победим их тогда, когда не будет с ними белого начальника, который помогает им своими советами.
Можно было представить себе то волнение, которое охватило миссис Брэникен и всех присутствовавших, когда Том Марикс перевел им этот ответ. Этот белый начальник, столько уже лет пленник индасов, был, несомненно, капитан Джон!
Удовлетворяя настойчивым требованиям Долли, Том Марикс предложил еще ряд вопросов обоим туземцам. Они в состоянии были передать, однако, совершенно поверхностные сведения по отношению к белому начальнику. Они заверяли, однако, что три месяца тому назад, при последней битве гурзи и индасов, он находился еще во власти последних.
— И не будь его, — воскликнул молодой австралиец, — у индасов оставались бы в настоящее время одни лишь женщины!
Итак, удалось узнать главное. Джон Брэникен и индасы находились в трехстах милях по направлению к северо-западу. Необходимо идти к ним на берега Фицроя.
Караван собирался уже выступать, а оба туземца готовились продолжить свой путь после того, как миссис Брэникен вторично одарила их, а Джоз Мерит задержал их, и, обращаясь к Тому Мариксу, попросил последнего допросить дикарей по поводу тех шляп, которыми украшали старшины свои головы в высокоторжественных случаях.
И, ожидая ответа дикарей на вопрос, Джоз Мерит был не менее взволнован, чем Долли при расспросах о своем муже.
Достойный коллекционер имел основание быть довольным и: «Хорошо! О, очень хорошо!» — так и посыпались с его уст, когда ему сделалось известным, что шляпы иностранного происхождения не были редкостью между племенами северо-запада.
В высокоторжественных случаях головы важнейших австралийских вождей обыкновенно покрыты были ими.
— Вы понимаете, миссис Брэникен, — заметил Джоз Мерит, — отыскать капитана Джона, несомненно, очень хорошо. Но еще лучше завладеть тем историческим сокровищем, которое я разыскиваю во всех пяти частях
— Очевидно! — отвечала на это миссис Брэникен.
— Слышали вы, Джин Ги? — добавил к сказанному Джоз Мерит, обращаясь к своему слуге.
— Я слышал, господин мой Джоз, — -отвечал китаец. — А когда мы отыщем эту шляпу…
— …мы поедем в Англию, вернемся обратно в Ливерпуль, и там на вас, Джин Ги, одетого в нарядную черную шапочку, в красном шелковом халате, с шелковой, желтого цвета, накидкой, — возложена будет одна лишь обязанность — показывать мою коллекцию любителям. Довольны ли вы?
— Доволен, наподобие цветка хайтана, который готов распуститься при ветерке с моря, тогда как черный кролик спустился к западу, — отвечал на это поэтически настроенный Джин Ги.
Тем не менее он покачивал в раздумье головой, столь же мало убежденный в грядущем своем счастье, как если бы его господин объявил ему о назначении его мандарином с семью пуговками.
Лен Боркер присутствовал при допросе туземцев Томом Мариксом. Внимательно прислушиваясь ко всему происходившему, он отмечал в уме все, имеющее отношение к настоящему положению индасов. Он рассматривал то место на карте, где должны были находиться, по предположениям, индасы. Он высчитывал в уме расстояние, которое предстояло каравану пройти, так же как и время, необходимое для перехода этих местностей земли Тасмана.
В сущности говоря, на все это не должно было понадобиться более нескольких недель. Предчувствуя прилив энергии во всех, Лен Боркер выходил из себя от злобы.
Как! Неужели предстояло освобождение капитана Джона и Долли удастся вырвать его из рук индасов?! От этих мыслей на лбу Лена Боркера появились глубокие складки, глаза налились кровью. Джейн заметила совершающуюся в ее муже перемену, и в ней шевельнулось предчувствие близкой беды. Почувствовав одновременно, что взгляд мужа остановился на ней, она едва не лишилась сознания.
Несчастная женщина поняла, что происходило в душе этого человека, способного совершить все преступления, лишь бы обеспечить за собой состояние Брэникенов.
И действительно, Лен Боркер думал теперь о том, что, удайся Джону и Долли снова встретиться, все его будущее должно было неминуемо рухнуть. Рано или поздно последует усыновление Годфрея. Тайна эта должна была в конце концов быть открытой, если только он лично не помешает этому.
Но тайну Годфрея может открыть Джейн, и для Лена стало необходимым разлучить ее с Долли, после чего нужно было опередить прибытие каравана к индасам и погубить Джона. Осуществление этого плана представлялось вполне возможным для человека столь бессовестного и вместе с тем решительного, каким был Лен Боркер, да к тому же и сами обстоятельства должны были вскоре благоприятно сложиться для него. Выступление каравана последовало в этот день по сигналу Тома Марикса в четыре часа пополудни. Порядок сохранялся обычный. Все перенесенные тяготы были позабыты. Энергия, воодушевлявшая Долли, передалась всему каравану. Цель была на виду, и к ней приближались. Успех казался уже несомненным.