Миссис Брэкинен
Шрифт:
Впрочем, туземцы нашли, что не следует пренебрегать подобной дичью. Поймав несколько дюжин крыс, они изжарили их и полакомились этим довольно-таки противным мясом.
Вот мы и достигли границы пустыни, известной под названием Великой Песчаной пустыни.
Почва постепенно изменилась на последних двадцати милях. Пучки колючек попадаются реже, и кажется, что и эта тощая зелень вскоре совсем исчезнет. Неужели столь бесплодна эта почва, что не в состоянии даже поддерживать жизнь столь нетребовательного растения? Однако ни у кого не могло зародиться ни малейшего в этом сомнения
Можно на основании этого предполагать, что не выпадет никаких осадков в этой местности, обожженной солнцем даже в период зимы.
Глядя на это печальное бесплодие, на эту возбуждающую беспокойство сушь, у каждого из нас, наверное, шевельнулись самые тяжелые предчувствия.
Том Марикс указал мне на карте эти пустыни; это белое, пустое место, по которому проведены линии, изображающие собой маршруты Джилльса и Гибсона. К северу нанесен маршрут полковника Варбуртона, представляющий собой ломаную линию, указывающую, насколько неуверенно продвигался он вперед в силу необходимости делать частые повороты в поисках колодцев. Тут персонал его экспедиции, больной и голодный, выбился из сил. В другом месте вьючные животные пали, сын его умирал. Лучше вовсе не знакомиться с описанием его путешествия тем, которые предпринимают такое же…
Самые смелые попятились бы назад. Я же читала описание это и вновь перечитываю его. То, чему подвергался этот путешественник ради исследования неизвестных местностей Австралийского материка, я готова испытать ради спасения Джона. В этом единственная цель моей жизни, и я добьюсь ее исполнения..
3 февраля. — Мы вынуждены были уже пять дней сокращать длину наших переходов. Безвозвратная потеря! Ничто не способно вызвать большего сожаления! Из-за крайней пересеченности местности караван не может придерживаться прямого направления: нам приходится идти по крутым подъемам и спускам.
Местами равнина пересечена дюнами. Верблюды не могут проходить через них, и приходится отыскивать другую дорогу. Встречаются также песчаные холмы высотой до ста футов. Пешие вязнут в этом песке, и продвигаться вперед становится все тяжелее.
Зной невыносимо тягостен. Нельзя и вообразить, как печет солнце. Его лучи пронизывают вас насквозь, словно огненные стрелы. Нам, Джейн и мне, едва удается укрываться в палатке. Какие тяжелые испытания приходится переносить моим товарищам во время утренних и вечерних переходов! Как ни вынослив Зах Френ, а и он очень страдает; но он не жалуется, так же весел, как и прежде, этот верный друг, жизнь которого связана с моей.
Джоз Мерит выносит все испытания так спокойно и с такой выдержкой, что можно, право, позавидовать ему. Джин Ги, менее терпеливый, жалуется, но ему не удается растрогать своего господина. И когда подумаешь, что оригинал этот подвергается подобным испытаниям, чтобы отыскать шляпу…
— Хорошо!.. О! Очень хорошо! — отвечает он, когда ему замечают это. — Да, но какая редчайшая шляпа!
— Старый шут! — бормочет про себя Зах Френ, подымая вверх плечи.
— Да, ветошь какая-то, — вставляет, в свою очередь, Джин Ги, —
В продолжение дня между восемью часами утра и четырьмя часами дня невозможно было бы сделать ни одного шага. Располагаются привалом безразлично где и разбивают две или три палатки.
Люди охраны, белые и черные, располагаются кто как может, укрываясь за верблюдами. Что всего страшнее, так это недостаток воды, который грозит нам в ближайшее время. Что будет с нами, если по-прежнему будем встречать лишь высохшие колодцы?
Я подозреваю, что Том Марикс чрезвычайно встревожен, хотя и старается скрыть это от меня. Напрасно он так делает. Лучше было бы ничего не скрывать. Я все могу выслушать и не потеряю присутствия духа.
14 февраля. — Прошло одиннадцать дней, и в течение этого времени дождь шел всего один раз в продолжение двух часов. Едва удалось наполнить наши бочонки, людям утолить жажду, верблюдам — возобновить свой запас. Мы прибыли в Эмилия-Спрингс и нашли там ключ совсем высохшим. Верблюды выбились из сил, Джоз Мерит исчерпал все средства принуждения по отношению к своему верблюду. Он, однако, не бьет его, а старается воздействовать на его чувства. Я слышала, как он говорил:
— Бедное мое животное! Верно, ты мучаешься, но по крайней мере не страдаешь душой!
Думаю, что бедное животное не способно понять этого преимущества.
Мы возобновляем свой путь более чем когда-либо встревоженные.
Два верблюда больны. Они едва тащатся и не будут в состоянии продолжать дальнейший путь. Пришлось переместить запас провизии с вьючного верблюда на верхового из-под одного белого охранника.
Мы можем считать себя счастливыми из-за того, что верблюд, на котором едет Том Марикс, до сего времени бодр. Иначе все остальные, а в особенности самки, разбежались бы и ничем не удалось бы их удержать.
Приходится приканчивать бедных больных животных. Оставить их издыхать от голода и жажды в тяжелой агонии гораздо более жестоко, чем закончить с одного раза их страдания.
Караван удаляется и обходит песчаный бугор… Раздаются два выстрела… Том Марикс возвращается к нам, и путешествие продолжается.
Еще более тревожит нездоровье двух людей нашей охраны. Это чрезвычайно беспокоит меня. У них лихорадка, и мы усиленно лечим их сернокислым хинином, которого имеется много в дорожной аптечке. Их томит страшная жажда. Запас же нашей воды на исходе, и ничто не указывает на близость колодца.
Больные лежат, каждый на верблюде, которого ведут их товарищи в поводу. Нельзя оставлять людей, как оставляют животных. Мы будем за ними ухаживать, это нагла обязанность, и мы ее исполним. Но эта немилосердная температура доконает их постепенно.
Несмотря на закаленность ко всем тяжким испытаниям, которые приходится выносить в пустыне, несмотря на всю опасность, которую он выказывает в случаях, если надо оказать помощь кому-либо из каравана, Том Марикс начинает теряться и не знает, что предпринять. Воды! Воды! Вот о чем молим мы небеса, раз мы не можем получить ее от земли. Туземцы охранной стражи выносят лучше нас усталость и этот ужасный зной.