Чтение онлайн

— Почему?

— Карим замкнулся в себе. Ну, не замкнулся, а… рассердился и заупрямился.

— Как это понимать?

— Вряд ли вы захотите это слушать.

— Вы ошибаетесь.

— Ну хорошо. Я записала весь наш разговор с ним. — Тони достала из сумочки свой блокнот. — Может быть, это не дословная передача его слов, но суть я ухватила верно: «Моя мать лгала мне всю жизнь. Она сознательно и целенаправленно скрыла от меня права, данные мне по рождению. Я никогда не знал своего отца и теперь уже не смогу узнать, потому что моя мать его убила. Я не хочу ее видеть и не имею ни малейшего желания

с ней говорить. Это все».

Пока Карим был маленьким ребенком, пока он рос и мужал, Дженна не уставала обвинять себя именно в этом и теми же словами, страшась, что наступит время, когда ее сын, ее Карим, произнесет их вслух. И вот это время пришло.

— Это все? — спросила Дженна. — Больше ничего?

Тони отрицательно покачала головой.

— Потом он указал нам на дверь. Вежливо, но мы поняли, что нам дали пинка. На прощание я попросила его подумать, но он даже не удостоил меня ответом. Мне очень жаль, Дженна, но мы проиграли.

— Нет, вы не проиграли. Вы сделали то, о чем я просила. Вы нашли его и поговорили. Это не вы проиграли, а я.

— Нет, не надо так говорить, Дженна. Я знаю вас и вашу историю. Вы все сделали правильно, в вашем положении вы не могли поступить иначе. Не вините себя ни в чем. Это временно… все, что сейчас происходит. Я понимаю, как вы себя сейчас чувствуете, отлично понимаю. Но это не конец, и вы должны это понять. Ведь это вы помогли мне понять такую простую истину: это еще не конец.

После разговора с Тони надежды Дженны превратились в отчаяние, а беспокойство за Карима — в настоящую пытку. Сын был готов исчезнуть из ее жизни, и, возможно, навеки. Дженна лихорадочно искала решение, любое решение. Что, если сменить тактику, отрицать, что она Амира Бадир? Сколько сейчас самозванцев, выдающих себя за принцесс и королев! Если подкинуть ремальцам версию о своем самозванстве, может, они отстанут от Карима? Или сказать Малику, что она передумала, и пусть он пошлет рыжего Райана умыкнуть на этот раз Карима?

Господи, какая чепуха! Поздно, увы, слишком поздно что-то изобретать. И вот наступил вечер, когда стало окончательно ясно, что поезд ушел окончательно. В телевизионных новостях, которые смотрели заключенные по маленькому телевизору, передали, что Карим Рашад, сын убитого принца Али и его убийцы Амиры, вернулся на родину, в лоно своего королевского семейства.

У Дженны было такое ощущение, что она хоронит своего родного сына. Она-то лучше других знала, что никогда, никогда не сможет вернуться в аль-Ремаль. Сокамерницы, тоже смотревшие передачу, очень переживали за Дженну и пытались, как могли, ее утешить, но боль была слишком сильна.

Даже весть о близком освобождении не смогла укрепить ее дух.

— Полагаю, что решение об освобождении под залог будет вынесено в понедельник, самое позднее, во вторник, — с видимым самодовольством объявил ей Бойль. — Мисс Эдмондсон любезно согласилась на слушание дела без содержания обвиняемой под стражей. Скоро она заявит, что ее ведомство собирается снять с вас обвинение в убийстве второй степени. Она собирается свести все к непредумышленному убийству. Если вы признаете свою вину, наказание будет ограничено пребыванием в предварительном заключении во время следствия, либо

условным сроком, либо бесплатными общественными работами, может быть, даже по специальности. Короче, наказание будет чисто символическим. Я советую вам очень серьезно отнестись к этому предложению. С другой стороны, лично я уверен в вашей невиновности: вы не совершили никакого преступления, и я берусь доказать это в суде. Но процесс будет очень тяжел и довольно дорого вам обойдется. Так что выбирать вам.

— Я признаю свою вину, — ответила Дженна. — Я на самом деле убила мужа, хотя не должна была этого делать.

— Подумайте еще несколько дней.

— Нет, я вполне уверена в своем выборе. Так и передайте окружному прокурору.

Бойль кивнул и закрыл свой кейс.

— Вы будете освобождены из тюрьмы во вторник в это же самое время.

Все последующие дни, казалось, тянулись нестерпимо долго. Дженна никак не могла избавиться от видений прошлого, оно преследовало ее, как кошмар, смешиваясь с настоящим: побег из Тебриза. Смерть Филиппа. Годы изгнания, лжи и страха. И все это для того, чтобы сохранить сына, защитить его. И вот теперь, после всех потрясений, Дженна потеряла сына. Он сбежал туда, откуда она вывезла его с риском для своей и его жизни.

Суббота. Время для посещений. Надзирательница выкликнула имя Дженны. Наверное, пришел Брэд. Вряд ли она хочет его видеть. Опять он начнет долдонить о близком освобождении и возможности уехать куда-нибудь вдвоем, но у Дженны сейчас не лежало сердце куда-то ехать с кем бы то ни было, даже с Брэдом Пирсом.

Однако, к изумлению Дженны, в комнате для свиданий она увидела Лайлу.

— Здравствуй, тетя Дженна. Я… я прошу прощения, что не пришла к тебе раньше.

— Тебе не в чем винить себя. Боже, как я рада тебя видеть!

— Я много думала о моей матери, понимаешь, о моей настоящей матери и о том, что ты для нее сделала. И для меня тоже. Если бы не ты, я не стояла бы сейчас здесь. Поэтому я должна была прийти и навестить тебя.

— Я понимаю, что тебе было трудно прийти сюда, и все же ты сделала это. Это самое главное. Хотя, постой, Лайла, ведь ты сейчас должна быть в Париже!

— Я и правда собиралась туда, но поехала совсем в другое место, тетя Дженна. Я ездила к Кариму.

— К Кариму? — Дженну охватила сумасшедшая надежда на чудо. — Что с ним происходит? Что он говорил?

Лайла сокрушенно покачала головой.

— Не могу тебя ничем порадовать. Он уехал. Его нельзя было ничем удержать. Это ты и так знаешь. Но все не так плохо, как кажется на первый взгляд. Дженна напряженно ждала продолжения.

— Это была идея Дэвида, — говорила между тем Лайла. — Я много рассказывала ему о Кариме и всегда говорила, quel dommage [13] . И однажды вечером Дэвид сказал: «Слушай, этот парень за всю свою жизнь не встретит человека, который поймет его лучше, чем ты. Вот телефон, почему бы тебе не позвонить ему?» И я позвонила. Номер мне дал Джабр.