Чтение онлайн

— Это было легко, — сказала Никола. — Вы слишком усложнили тренажеры, Гибсон.

— Обсудите это с моим боссом.

— Я действительно почувствовала боковой толчок, когда мы прошли через эту границу раздела и вошли в центральную область с более быстрым вращением. Скомпенсировала. И снижаю скорость…

Пул знал, что к чему. Каждый последующий этап путешествия, с погружением во все более сложные условия, проходил на меньших скоростях. Не предполагалось, что "Пейн" сможет пережить попадание в само ядро с его термоядерным синтезом. Но все равно потребуется еще сорок восемь осторожных часов, прежде чем они достигнут внешней границы этой зоны.

Если только не вмешаются события. Эта зона излучения могла бы

быть мечтой физика, царством огромных скоплений массы и энергии. Но там было не на что смотреть, кроме сплошного газа из электронов и протонов, погруженного в ванну с постоянно рассеивающимися рентгеновскими фотонами. Сложная структура конвекционной зоны теперь стала воспоминанием; здесь ничего не изменялось, за исключением абстрактных показаний плотности, температуры и давления, а также медленно разгорающегося на нейтринных сканерах свечения центрального ядра, звезды внутри звезды, которая была источником всего этого солнечного тепла и излучения. Пул подумал, что это было похоже на падение вниз по склону абстрактного графика какого-то математика.

Время, казалось, тянулось еще медленнее.

Он пытался есть — то есть принимать твердую пищу в дополнение к питательным веществам, которые постоянно поступали в его организм. Психологи на Ларунде посоветовали, что это пойдет на пользу его моральному духу. Но, несмотря на поддержку экзоскелета, от усилий у него заболели челюстные мышцы, большая сила тяжести всю дорогу сопротивлялась ему, и он сдался.

Никола молчала так долго, что трудно было сказать, спала она или нет. Даже Митч Гибсон на некоторое время отключился от эфира, воспользовавшись собственным биологическим перерывом.

И поскольку с ним никто не разговаривал, Пул, погруженный в собственные мысли, в обстановке сенсорной депривации, на самом деле заскучал. Он не всегда мог сказать, спит он или бодрствует.

Пока Никола не пробормотала: — Майкл. Мы кое-что нашли.

Пул бросил один взгляд за пределы искусственно прозрачного корпуса. Затем он отвел взгляд. Он изучал свои панели управления, пытаясь сориентироваться.

Должно быть, он все-таки спал. Они проходили через зону излучения почти два дня — оставалось всего несколько часов до того, как они должны были достичь границы ядра и повернуть обратно. Сейчас они находились всего в трети солнечного радиуса от центра, а над их головами было почти пятьсот тысяч километров звездного вещества. Вид снаружи был пуст, и на нейтринных мониторах было видно только еще более яркое свечение ядра снизу.

Пусто, если не считать рыб, которые проплывали мимо окон.

— Рыбы? — спросила Никола.

Пул не понял, что произнес это вслух. Он посмотрел еще раз.

Рыбы, да, они были похожи на камбалу или скатов: примерно круглой формы, толще в середине, тоньше по краям — линзовидные — бледные, сероватые, полупрозрачные, почти прозрачные на визуализирующих изображениях. Но большие, каждая, возможно, пятьдесят метров в поперечнике. Отдельных особей было трудно различить, таковы были размеры и плотность стаи.

Проплывающей мимо его иллюминатора. В самом центре Солнца.

— Не стая, — сказал он почти про себя. — Косяк? Косяк рыб. Да. Но рыбы внутри Солнца?

— Пейн, это Анаксагор. Успокойтесь там, внизу.

— Вам легко говорить, — огрызнулась Никола.

— Они повсюду вокруг вас. Как только вас заметили некоторые, эта стая…

— Косяк, Митч, — сказал Пул. — Косяк.

— Неважно. Они поднялись большим облаком из глубины ядра. Отсюда, сверху, мы не можем хорошо разглядеть отдельных особей — мы даже не видим нижний край облака, косяка. Но теперь мы знаем, что искать, можем сказать, что они там. Все вокруг ядра, Майкл. Оболочка из них. Невероятно. Особенность, которую никто раньше не видел.

— Не

особенность, — презрительно сказала Никола. — Что это за слово такое? Я не знаю, верен ли "косяк" Майкла. Но они живые, Гибсон. Живые внутри Солнца. И они плавают в этом высокоэнергетическом скоплении протонов и электронов, как будто это разреженный воздух.

— Для них так и есть, — сказал Гибсон. — Мы можем сказать, из чего сделаны эти штуки.

— Темная материя, — сказал Пул, лихорадочно гадая. — Верно?

— Вы поняли, — удивленно сказал Гибсон. — Это то, что говорят наши ручные физики. Темная материя взаимодействует с нашим видом материи — барионной материей — только посредством гравитации. В больших масштабах темная материя — это вещество придает Вселенной ее структуру, состоящую из галактик и скоплений галактик, и сверхскоплений скоплений… И теперь, в малом масштабе, вот она собрана в сердце звезды. Ядерные, электромагнитные силы ничего не значат для темной материи. Итак, вот эти объекты, плывущие сквозь эту сверхгорячую электронно-протонную плазму, как будто ее не существует. На самом деле наши визуализаторы могут видеть их только благодаря очень редким взаимодействиям частиц, из которых они состоят, с обычной материей и некоторому очень тонкому гравитационному линзированию, отклонению потоков нейтрино…

Никола оглянулась. — Это на удивление проницательно для вас, Пул.

— Ну, а что еще могло пройти сквозь это вещество, как сквозь туман?

— Не могу поверить, будто никто не знал, что это было здесь раньше. Кто-то, должно быть, догадался.

Гибсон заколебался, очевидно, советуясь. — Пейн, Анаксагор. Совершенно верно, Никола. По крайней мере, были предположения. Темная материя, ммм, облако, было лучшим объяснением некоторых аномалий в распределении тепла в центре Солнца. На самом деле, впервые обнаружено тысячелетия назад. Совсем недавно мы обнаружили необычные потоки гелия из внешних слоев в ядро. Вы поймите, что Солнце все равно примерно на четверть состоит из гелия по массе, и что избыток гелия — это "пепел", образующийся в результате процессов термоядерного синтеза в ядре. Так что это похоже на то, как если бы кто-то подсыпал золу в горящий костер. Одной из целей первоначального проекта солнечного зонда было проверить все это. Хотя никто этого не ожидал.

— Жизни, вы имеете в виду?

— Что ж, давайте не будем торопиться с выводами…

Никола казалась нехарактерно задумчивой. — Возможно, нам не стоит удивляться. Разве не так говорили о старых исследователях планет? Везде, где появлялись люди, они находили жизнь… Но чем питаются эти рыбы из темной материи? Может быть, они потребляют энергию термоядерного синтеза солнечного ядра — нет, этого не может быть; они не взаимодействуют с электромагнитными полями, не так ли? Возможно, это как-то связано с гравитацией. Возможно, сердца звезд являются для них питательной средой, где гравитационные колодцы достаточно глубоки, чтобы они могли собираться, и они питаются гравитационными волнами и закачивают гелий в ядра ради забавы… Дяде Джеку это понравилось бы, Майкл.

Теперь Пул сказал: — Один вопрос. Эти — рыбы — прибыли сюда с Тайником?

— Пейн, Анаксагор. Мы в это не верим. Мои ребята перепроверяют наши старые записи. Мы специально не искали объекты из темной материи, но сканирование должно было показать любые подобные изменения. Лучше всего предположить, что эти твои рыбки пробыли здесь долгое время, Майкл.

Никола тихо сказала: — Но это не пробыло. — Она указала. Оно зависло за иллюминатором. Появившись внезапно.

Черные крылья развевались за массивным телом, а тупой нос, похожий на голову, был обращен прямо к "Пейну". Там, где рыба из темной материи была бледной, полупрозрачной, это на нейтринном изображении было сплошным, черным. И там, где рыба выглядела размытой, с мягкими краями, это было твердым, резким.