Чтение онлайн

ВЕС-корабль Пула "Краб-отшельник" был спешно отремонтирован в базе на Гималии.

Этот маленький спутник двигался по умеренно эксцентричной траектории, в десять раз превышающей ширину орбиты Ганимеда. Жилые объекты были скромными даже по сравнению с малонаселенными сообществами в других частях системы Юпитера: всего лишь горстка герметичных лачуг, погребенных под рыхлым, разрушенным ударами комет льдом. Но эта неправильной формы каменная глыба на самом деле была первым осторожным шагом человечества в систему Юпитера, одним из космических проектов эпохи возрождения в двадцать пятом веке. И теперь считалось, что Гималия должна быть в безопасности за пределами солнечной

системы, вне досягаемости кишащих фантомов квагмы, которые, казалось, прилипли в основном к внутренним областям магнитосферы Юпитера и их крупным населенным пунктам, без сомнения, в поисках пищи с высокой плотностью энергии, которой они жаждали.

В наши дни небольшое ремонтное предприятие на Гималии принадлежало и управлялось компанией "Пул Индастриз", хотя большая часть его работ выполнялась субподрядчиками по лицензиям различных агентств ООН. Итак, потрепанного "Краба-отшельника", доставленного сюда буксирами с термоядерными двигателями, подтолкнули к началу линейки корпусов, пораженных аналогичным образом, и ядро его ВЕС-двигателя, зараженное фантомами квагмы, было сброшено и заменено. Работа была выполнена за пару дней.

Пул переживал из-за этого; он всегда чувствовал себя виноватым, когда его положение в семейной компании давало ему то, что казалось привилегиями.

Никола, которая проводила время ожидания в основном в сауне с низкой гравитацией, просто посмеялась над ним. — Вы Пул. Предполагается, что у вас при рождении извлекли совесть. Точно так же, как мы извлекли эту зараженную систему привода. Со свистом! Ушла.

— Я ни о чем таком не просил. Я бы предпочел строить свои червоточины. И оставаться в конце очереди.

— Что ж, не повезло. Разве не так сказал бы ваш отец?

— Может быть. Более важно то, что скажет моя мать.

Никола уставилась на него. Затем, с очевидным и нехарактерным для нее усилием проявить такт, она сказала: — Я думала, ваша мать умерла.

— Это сложно. Давайте улетим отсюда. "Крабу-отшельнику" потребовалось шесть дней, чтобы пересечь Солнечную систему от Юпитера до Земли, двигатель на ВЕС-приводе работал на полную мощность, чтобы обеспечить тягу в одно g: три дня ускорения до разворота, а затем еще три дня торможения. Его пиковая скорость составляла чуть меньше одного процента от скорости света, и на протяжении всего путешествия он был виден как яркая движущаяся звезда во внутренней части системы.

Вот вам парадокс ВЕС-технологии, подумал Пул. Двигатель был, во всяком случае, слишком мощным для межпланетных путешествий; ВЕС-корабль был способен выполнять межзвездные миссии, путешествия в десятки тысяч раз длиннее, чем этот внутрисистемный прыжок — и, хотя корабль никогда не мог превысить скорость света, он мог приблизиться к этому пределу настолько, что замедление времени сжимало бы субъективную продолжительность таких путешествий в периоды, которые легко пережить. Но в пределах Солнечной системы ВЕС-корабль был чрезвычайно дорогим с точки зрения стоимости реактивной массы, и все это при грузоподъемности не более нескольких сотен тонн.

Именно здесь должна была проявиться собственная сеть червоточин Пула. После постройки они позволили бы гораздо быстрее перевозить крупногабаритные грузы, и экономика Солнечной системы преобразилась бы — хотя на самом деле интерес Пула привлекла сама технология, а не долгосрочные теоретические последствия, до которых он, возможно, никогда не доживет.

Если, мрачно подумал он, проект не будет полностью заброшен после этой череды катастроф, связанных с простым прототипом. Ближайшее будущее казалось раздражающим. Может, он и молод, но ему уже пришлось упорно бороться бок о бок со своим отцом, чтобы продвинуться так далеко — особенно на Земле, которая только что пережила эпоху восстановления и осторожной перестройки, начиная с

подвижек Управления и Майкла Пула Базалджета в эпоху "бутылочного горлышка". И теперь все эти инопланетные странности повергли его планы в хаос.

Вероятно, он потратил слишком много времени на обратный путь на Землю, рассказывая обо всем этом скучающей Никола Имри.

Не то чтобы она колебалась, когда сказала ему, что думает по этому поводу.

— Вы мрачное старое ископаемое в теле молодого человека.

Казалось, прошло очень много времени, прежде чем "Краб" достиг Земли.

Наконец "Краб" пристыковался к геостационарному узлу Сахельского космического лифта на орбите над Африкой. Здесь им пришлось ждать спуска на землю на этом лифте.

Пул и Никола направились в караван-сарай, одно из самых больших общественных помещений узла. Расположенный внутри сферы из искусственного углерода и защищающего от радиации стекла, этот шумный, переполненный зал, заполненный кафетериями и стойками регистрации отелей и другими объектами, залитый светом Солнца вверху и сияющей Земли внизу, был местом для пассажиров, прибывающих с Земли или неба, чтобы акклиматизироваться, встретиться или просто побыть туристом. Поскольку узел был подвешен на геосинхронной орбите, совершая оборот вокруг Земли ровно за двадцать четыре часа, можно было ощутить только микрогравитацию; подобно Галлии, внутреннее пространство было опутано паутиной направляющих линий, а дети и взрослые пробирались вдоль рядов с выражением тревоги или с восторженными воплями, в зависимости, как предположил Пул, от темперамента и опыта.

Никола прожигала себе путь через помещения узла.

Через пару часов она вышла из дорогого сувенирного магазина, нагруженная пакетами. — Посмотрите на это барахло! Я купила вам это. — Она протянула манекен, мускулистого мужчину в серебристом костюме. "Моряк с Марса". Такие маленькие мальчики, как вы, всегда хотели быть моряками, верно? И посмотрите на это. — Пара сережек с подвесками в виде зеленых четырехгранных рамок. — И это! Майкл Пул — маска для лица. — Уже занимаюсь мерчендайзингом. Ваш отец, должно быть, улыбается — раз уж он защитил авторские права…

После этого Пул решил скрыться.

Он нашел тихий холл с видом наружу. Сквозь широкие окна в полу виднелась горстка космических аппаратов, плавающих, как огромные игрушки, в резком, поразительно ярком солнечном свете с околоземной орбиты: одним из них был "Краб-отшельник", корпус которого был окрашен в малиновый и черный цвета из-за грязи в трубке потока Ио и радиационных повреждений.

А внизу тросы лифта тянулись вниз, как паутинка, к Земле, кажущейся размером с большое блюдо, которое держат на расстоянии вытянутой руки: блюдо, полное Африки.

Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы понаблюдать, как восточное побережье погружается в вечер, как удлиняются тени тонких облаков. Конечная станция лифта затерялась в экваториальных тропических лесах. Пул видел изображения того, как Африка существовала во времена, предшествовавшие столетиям восстановления — как из космоса можно было на самом деле различить национальные границы по прямолинейным краям между ландшафтами различной текстуры, здесь квазиприродными, здесь сельскохозяйственными, здесь царит опустошение войны. Теперь все это исчезло, сами границы смыты, как и народы, которые сражались за них. Но обновленная зелень была усеяна тут и там алмазными иглами: башнями, многокилометровыми сооружениями, которые могли бы вместить до миллиона человек в едином автономном городском пространстве, оказывая при этом минимальное влияние на остальную планету. Миллион человек, живущих как колонисты из космоса, — это поразило Пула сейчас, на родной планете человечества. Ну, скорее это, чем прирост эпохи антропоцена.