Месть Розы
Шрифт:
И когда седоволосый штурман оступился в сумерках, он протянул ему руку, ощущая особое родство между ними. И эти двое, чьи пути были столь различны, а судьбы столь схожи, медленно двинулись в путь над пропастью, где, с трудом пробиваясь сквозь лед и снег, угрюмо бурчала вода.
Глава пятая
Владыки Высших Миров; судьба человека-волка
Принц Гейнор Проклятый остановился на каменистом склоне последнего кряжа, взирая на поросшую жесткой травой долину, за которой начиналась другая гряда.
– Похоже, тут нет ничего, кроме гор, - заметил он.
– Но должен же и им когда-то прийти конец. Надеюсь, сестры где-то поблизости.
Они доели остатки припасов, но ни на земле, ни в воздухе по-прежнему не было и следа живности.
– Такое впечатление, что места эти совершенно необитаемы, - сказал Эсберн Снар.
– Словно всякая жизнь чурается их.
– Я видел такое и раньше, - бросил Эльрик.
– И мне это не по душе. Это знак того, что здесь безраздельно царит Закон... либо Хаос, еще не проявившийся в полную силу.
Остальные согласились с ним, ибо им также приходилось странствовать в подобных мирах, и Гейнор принялся торопить спутников поскорее добраться до гор, опасаясь, как бы сестры "не отплыли прочь с дальнего берега", но Эсберн Снар без пищи совсем оголодал и стал отставать. Гейнора вела неукротимая решимость, Эльрику помогал драконий яд, но седоволосому штурману нечем было подкрепить тающие силы. Все чаще альбинос замечал, как тот нерешительно мнет в руках волчью шкуру, что-то бормочет себе под нос и рычит, и когда однажды он обернулся, Эсберн Снар ответил ему взором, полным невыразимого страдания.
Наутро, когда они снялись со стоянки, Северный Оборотень исчез, поддавшись искушению. Дважды Эльрику показалось, что он слышит вдали тоскливый вой. А затем вновь наступила тишина.
Еще один день и одну ночь, без единого слова, точно в трансе, Эльрик с Гейнором упрямо шагали к горам. На рассвете они оказались у подножия холма. Судя по звукам, на другом его склоне мог располагаться небольшой город.
Гейнор, придя в отличное расположение духа, дружески похлопал мелнибонэйца по спине.
– Скоро каждый из нас получит то, что искал, друг Эльрик!
Эльрик ничего не ответил на это, гадая, как поступит Гейнор, если вдруг окажется, что оба они ищут одно и то же. Это вновь напомнило ему о Розе, и он затосковал по ней.
– Может, нам стоит сказать друг другу, за чем мы охотимся. Иначе сестры вполне могут застать нас врасплох.
Гейнор пожал плечами. Он повернулся к альбиносу; взор его был не столь сумрачен, как обычно.
– Нам нужно отнюдь не одно и то же, Эльрик Мелнибонэйский. Будь уверен.
– Я ищу ларец черного дерева, - просто ответил альбинос.
– А я - цветок, - небрежно отозвался Гейнор.
– Тот, что цветет с Начала Времен.
Они уже почти добрались до гребня холма, как вдруг земля содрогнулась у них под ногами, так что путники едва не потеряли равновесие. Послышался ужасающий грохот, словно кто-то раз за разом бил в гигантский гонг. Эльрик заткнул уши. Гейнор рухнул на колени, как будто огромная длань прижимала его к земле.
Гонг прогремел всего десять раз, но бесчисленные отголоски его разносились до бесконечности, сотрясая горные пики.
Когда Гейнор с Эльриком наконец смогли продолжить путь и взошли на вершину холма, их взорам предстало огромное сооружение, которого - они оба готовы были поклясться - здесь не было еще мгновение назад. Но теперь оно было перед ними, вещественное и осязаемое во всей своей необычайной сложности - конструкция
На верхушке башни находился огромный шар. Эльрику он сперва показался хрустальным, но приглядевшись, альбинос увидел, что тот состоит из прочнейшей эктоплазменной мембраны, и сразу понял, что находится внутри. Не было мага на Земле, кто не пытался бы проникнуть в эту тайну...
Гейнор тоже осознал, что заключено внутри мембраны, и страх объял Проклятого Принца. Тем временем исполинские часы продолжали отсчитывать мгновения, и насмешливый голос раздался словно из ниоткуда:
– Вот видите, сокровища мои, Ариох принес Время в безвременный мир! Сущий пустяк для Хаоса. Если угодно, мой поклон Космическому Равновесию.
В его смехе звучала пугающе небрежная жестокость.
Огромный механизм тикал, трещал, щелкал, жужжал и гудел, вздрагивали трясся, готовый в любой миг распасться на части, а из шарообразной мембраны наверху, вращавшейся и содрогавшейся с каждой отсчитанной секундой, выглядывал гигантский гневный глаз, зубастая пасть ярилась в неестественном безмолвии, когти, острее драконьих, хлестали, рвали и царапали - но тщетно, ибо узник был заключен в самую крепкую темницу, известную в Высших Мирах и за их пределами. Эльрик догадался, что пленником мог быть лишь кто-то из Высших Владык: никому больше не понадобились бы столь прочные узы!
Гейнор пришел к тому же выводу и принялся отступать, озираясь, точно в поисках убежища, но спасения не было, и Ариох засмеялся еще громче, наблюдая его смятение.
– Да, мой маленький Гейнор, твои нелепые уловки ни к чему не привели. Когда же вы все наконец поймете, что у вас нет ни силы, ни закалки, чтобы на равных сражаться с богами - даже такими слабенькими, как я... или вот Машабек.
– Новый взрыв хохота.
Именно этого и страшился Гейнор. Его хозяин, единственный, кто мог защитить его от Ариоха, потерпел поражение. А это означало, скорее всего, что Садрику тоже не удалось обмануть своих покровителей, лишив их законной добычи.
Но Гейнор на своем веку столь многое утратил, Столь много видел ужасов, наблюдал столько отвратительных судеб, причинил и испытал столько страданий, что уже не мог выказать отчаяния. Он выпрямился, скрестив руки на груди, и склонил голову в шлеме, признавая поражение.
– Тогда я готов признать своим господином тебя, Ариох.
– О, да. Я твой истинный господин. Самый заботливый владыка. Мои маленькие смертные очень мне интересны, ведь их упования и страсти во многом отражают наши. Ариох всегда был их главным заступником, к нему они взывали, когда нуждались в помощи Хаоса. И я люблю тебя. Но еще больше я люблю мелнибонэйцев, а среди них всего сильнее - Садрика и Эльрика.